Trust: Опека полностью

— Ну что ж, продолжай искать. — Он погладил ее по голове. — Видела бы ты меня на похоронах! Я изнервничался, когда пришлось перекинуться парой фраз с Максом Шмидтом. Ты себе не представляешь, каково это было — говорить с ним, зная то, что знаю я.

Алекс набрала «Магда Коган» в окошке новой поисковой системы и нажала «Найти».

— Опять ничего.

— Он вел себя так, будто ничего не произошло. Знаешь, о чем он меня спросил? Не является ли та красавица, которая приходила со мной вчера, моей женой? Пехлянер, должно быть, рассказал ему о нашем визите. Однако не думаю, что им известны наши «открытия». Шмидт заверил меня, что с нетерпением ждет, когда сможет работать моим инвестиционным менеджером, и будет стараться делать свое дело так же хорошо, как делал его для Охснера. Он вел себя так, словно ничего не случилось.

— Конечно. Зачем резать курицу, которая несет золотые яйца? — Алекс вызвала еще одну систему поиска. По-прежнему ничего. Интересно, где Магда сейчас? Уехала она в Америку? Вышла замуж? Может, поэтому нигде не упоминается ее девичья фамилия? Есть ли у нее дети? Жива ли она еще?

— Более того, — продолжал Руди, — он постоянно хвалился тем, какой большой доход они получили за эти годы. Можешь себе представить? Прямо там, на похоронах! Шмидт был отвратителен: толстый, огромный. Таких только в Америке встретишь.

— Не только в Америке. — Алекс разговаривала, не отрываясь от компьютера. — Видели бы вы консультанта, который курирует мой проект в банке! Он настоящая громадина, хотя и швейцарец. Да и тот парень сегодня в будапештской телефонной компании…

— Однако никто из них не отмывает деньги.

— Ваша правда. — Алекс обернулась и посмотрела на Руди. — Вам никогда не приходила мысль, что Шмидт может и не знать об отмывании денег? Возможно, это Охснер имел дело с теми людьми и именно Охснер дал Шмидту указание переводить деньги в подставные фонды на Кипре, а Шмидт лишь выполнял поручение клиента? — Алекс помолчала. — Так, может, поэтому Охснер и покончил счеты с жизнью, когда узнал, что вы интересуетесь счетом и собираетесь идти в банк…

— Тогда зачем он вообще рассказал об этом счете?

— Он узнал, что о вкладе сообщила вам я, и подумал, что это лишь дело времени…

— Какая теперь разница? Если деньги не переведут на Кипр, преступники сами — кто бы они ни были — станут искать меня, чтобы вернуть свои деньги. Они не позволят двадцати миллионам долларов просто осесть на моем счету. Поэтому нам нужно найти эту дочь.

— А что потом? Мы не можем втянуть ее в это и… оставить на съедение волкам.

— Конечно, нет. — Руди положил руку на плечо Алекс. — Как только счет будет переоформлен на ее имя или на имя ее наследников, он начнет новую жизнь. Если нам позволят удостовериться, что предыдущие перечисления денег прошли успешно. Тогда они заберут свои денежки и скроются с глаз. — Он слегка сжал ей плечо. — Но нам необходимо найти человека, который заполнил бы форму «А», чтобы мы знали, что нам ничего не угрожает — ни нам, ни кому бы то ни было.

Алекс повернулась к компьютеру.

— Я стараюсь. Но сколько бы раз я ни набирала «Магда Коган», мне выдается ответ: не обнаружено ни одного документа, просят проверить правильность написания слов.

— Ты пробовала ставить ударения? — встрепенулся Руди. — Уверена, что правильно написано?

— В ее имени и фамилии ударение не ставится. И в написании я уверена. Перед отлетом из Будапешта я проверила у адвоката, как пишется это имя.

Она снова сосредоточилась на экране компьютера.

— Все, как и в случае с ее отцом: в Сети тысячи Магд, сотни тысяч Коганов, но ни одной ссылки на полное имя «Магда Коган». Я знаю точно, потому что ставила кавычки, как и с первым именем…

— Возможно, она вышла замуж. — Руди наклонился к экрану. — Но все равно, где-то же должна упоминаться ее девичья фамилия?

— Честно говоря, компьютеру это неизвестно. Именно поэтому всегда просят назвать девичью фамилию матери, когда хотят идентифицировать личность человека: о таких вещах посторонние редко знают.

— Девичью фамилию матери и номер страхового полиса. В США, кажется, всегда спрашивают номер страховки, если хотят убедиться в том, что ты действительно тот, за кого себя выдаешь. К несчастью, у нас в Швейцарии такого нет. Американцев это бесит.

— Это навело меня на одну мыслишку. — Алекс откинула назад волосы, заправила их за уши и вернулась к клавиатуре. — В Штатах есть интернет-сайт министерства социального обеспечения. — Она быстро запустила систему поиска, потом сказала: — К счастью, ничего.

— Почему к счастью?

Она подняла глаза на Руди.

— Так повелось, что эта система регистрирует только умерших.

— Нет, мертвые нам ни к чему, — усмехнулся Руди. — Чтобы получить вклад, нужен живой наследник.

— Я проверила все сайты, с помощью которых можно найти людей, пропавших во время войны. Но ее там тоже нет. Нет никого из Коганов, что и неудивительно. Их всех убили мерзавцы фашисты, когда семья бежала в Румынию, — понятно, их имена не будут включены в официальные списки.

Руди постарался успокоить ее.