— У меня всегда закрыто на три запора, видите — два дверных замка и еще накидываю цепочку. Знаете, три — мое счастливое число.
— Да, знаю. Я только что читала вашу устную историю.
— Правда? — Магда определенно разговаривала с венгерским акцентом, особенно когда произносила «р» — точно, как Шандор.
Она взяла Алекс за руку и повела к кушетке, стоявшей вдоль длинной стены.
— Чувствуйте себя как дома. И, пожалуйста, простите за беспорядок. — Она расчистила местечко для себя на кушетке и присела рядом с Алекс. — Сейчас меня уже не так часто посещают.
В квартире было жарко и душно, воняло котами.
— У меня для вас важные новости, госпожа Раймер — или вас следует называть госпожа Коган?
— Не имеет значения, как вы будете обращаться ко мне. Мой брак с Ричи длился недолго. Но несмотря на это, даже в телефонном справочнике я значусь под его фамилией. — Она улыбнулась. — Зовите меня лучше Магдой.
— Хорошо, Магда. У меня хорошие новости. — Алекс полезла в свою сумочку. — Я только утром прилетела из Цюриха — надеялась вас найти.
— О да. Та любезная женщина из проекта «Устные истории» сказала, что у вас есть какое-то сообщение для меня. Она такая милая. Звонит мне время от времени, чтобы справиться, как я. Она уже завершила свой проект?
— Пока еще нет. — Алекс достала свою копию договора между отцом Магды и господином Тоблером. — Откровенно говоря, им не хватает денег.
— Вы что? Правда? Я думала, у них денег куры не клюют.
— К сожалению, это не так. — Алекс передала ей письмо. — Может, вы смогли бы помочь им деньгами?
Магда ласково улыбнулась.
— О денежном пожертвовании не стоит и говорить. — Она оглядела неприбранную комнату. — Видите? Это все, что у меня есть. Я могу позволить себе эту квартиру лишь потому, что арендная плата здесь регулируется. Челси стал модным райончиком.
Она взяла на руки одного из своих пушистых любимцев и стала поглаживать его; письмо упало ей на колени.
— Я все оставлю вам, когда умру, правда, мои дорогие? — Она ткнулась носом в кошачью шерсть.
— Подозреваю, вы можете передумать, — Алекс подняла письмо и снова вручила его Магде. — Прочтите — увидите сами.
— А что тут думать? Они мои самые близкие друзья. Когда я умру, мои нехитрые пожитки продадут, чтобы оплатить их содержание.
— У вас нет детей? Внуков?
— Нет. — Магда слегка качнула головой. — Мой муж был болен, когда мы поженились. Мы много лет дружили. А поженились незадолго до его смерти. Скорее, для того, чтобы все выглядело официально. Хотя он даже после свадьбы по-прежнему жил у себя. Как Вуди Аллен, n’est-ce pas?[52] — Магда похлопала Алекс по руке. — Понимаете, он был музыкантом. Джазменом.
— Я спросила о наследниках, потому что…
— Зачем мне волноваться о наследниках? То, что вы видите здесь, — это все, что у меня есть. — Магда указала на ворох старых газет и журналов, разбросанных по всей квартире. Книжные полки были битком набиты старыми книгами и пластинками. — Я превратилась в Lebensküstler — человека, который может обходиться практически без ничего. Это целое искусство, говорят мои друзья — искусство, которым я неплохо овладела. — Магда улыбнулась. — Моя семья когда-то была очень богатой. Но в войну мы все потеряли. Даже квартиру. Когда я вернулась в Будапешт… в 1945-м? А может, в 1946-м? — Очевидно, память Магды ухудшилась, с тех пор как она рассказывала свою историю.
Алекс взяла Магду за руку.
— Магда, у меня для вас хорошие новости.
— Вы уже говорили. Но сначала позвольте угостить вас чаем. — Магда встала, и кот спрыгнул на пол. — Уже так давно я не получала хороших новостей. Если на то пошло, то и плохих тоже — никаких. Я хочу насладиться этим.
Напевая, она пошла в кухню.
На столе рядом с кушеткой Алекс увидела старую фотографию. Она сняла пластинку с деки проигрывателя: Рей Чарльз: «Золотые годы». На пластинке была кошачья шерсть.
— О, вам нравится джаз! — Магда выглянула из дверей. — Это моя страсть. Когда я переехала в Челси, летом 1955-го… Думаю, тогда это было… а может, и в 1956-м. Память меня уже подводит. Вот тогда это был Нью-Йорк! Джаз в самом расцвете. Можно было бродить везде — в Гарлеме, по Гринич-Вилидж. Когда-то я посещала все клубы. Была лично знакома с Герби Хэнкоком.[53] Он познакомил меня с Ричи Раймером, моим будущим мужем. — Глаза Магды заблестели. — Он аккомпанировал на рояле Уэйну Шортеру, потом — Майлзу Дэвису.[54]
Магда подошла к Алекс и достала из кипы джазовых альбомов старую обложку:
— Видите? Автограф. Самого Майлза. — К ней снова вернулась память. — У меня даже есть оригинальные записи Ширли Хорн.
Магда вернулась в кухню, напевая: «Если любишь меня, не меняйся ничуть». Спустя несколько минут она принесла в гостиную поднос, уставленный чашками, блюдцами и двумя тарелочками с печеньем.
— Знаете, Ширли играла на собственном пианино. И Оскар Питерсон.[55] Он называл меня своей маленькой певчей птичкой — так меня звали в Румынии.
— Я знаю. Прочитала в вашем рассказе. Он-то и привел меня к вам.
