Ничего особенного в этом рассказе нет, кроме того, что в нём, судя по всему, отсутствует даже сюжет. И вообще это было когда-то главой. Чего у этого рассказа-главы не отнять, так это бойкого языка и некоторой, совсем малой, схожести с Миллером. Название этой почти абстракции говорит само за себя. Миллер, будучи реалистом, не был бы против такого названия.
Совсем стемнело.
Так стемнело, что дамам
борозды не видать.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Что книга эта (или рассказ ли) – охламонская, придурковатая, дефективная и ещё Sемьдесят Sемь Sинонимов, и потому ни на что не претендует, это понятно и так, без объяснения. Это как бы аксиома этой книги, можно даже вынести в предисловие. Или, лжептицей дурканув, превратить сей факт в эпиграф. Как назовём птицу? Пусть станет она «
Об этом можно было бы неплохо поспорить и порассуждать. Например, в политических кругах. Что там сейчас на пике?
Причастность к расправам неких официальных лиц, считающихся верхом справедливости.
Решение такого-то губернатора покинуть пост по причине пересыпа с женой самого президента Соединённых Штатов.
Смерть кошечки и способ как её пережить максимально безболезненно, а ведь такая умничка была: знала карты Торо и могла вынуть из колоды самую нужную, используя остриженные когти.
Уход из комиссии по разборкам причастности некоторых членов полиции нравов в школьной содомии и детской порнографии. Что разбираем-охраняем, согласно Райкину, то и имеем. Копаться надо прежде всего в себе самих. Ага, будут они своё дерьмо разгребать! Пусть сначала рак свистнет!
«Горяченькое» в жёлтых газетах – это как использовать сами жёлтые газеты в качестве прокладки под горяченькое. Под чайник например, или под кастрюльку, когда тарелок в студии нет, а кушать хочется с пылу с жару.
Ну очень смешно всё это перечисленное!
Лежит-вот Кирьян Егорович на диване и размышляет сам над собой: что в книгах его важнее: секс или политика? Или подходит к столу, включает паутину-NET, находит вдруг такое сообщение в блогах: «Тема войны и мира в литературе Полутуземского». Ого, неужто прославился? Или это однофамилец? Точно, однофамилец.
Да, интересно. Но всё это вода и пустые слова. Херовые мемуары. «Право голоса» можно даже не созывать. Да Кирьян Егорович и не пойдёт туда. С кем ему там спорить? Он огромный океан. Оппонент Кирьяну Егоровичу это камень на дне. Древний такой, китайский камень из первокитайских пирамид. Отчего-то весь мир просто обожает пирамиды и, неужто для обыкновенного самовосхваления империи – пирамиды это самая подходящая форма памяти и знака уважения? Есть сомнение в данном утверждении.
Камень-спорщик одет в морской мох, которому похеру соль, подводная плесень, которой соль лучшая пища, акулий лишайник, который пользует акула в качестве заживляющего средства.
Ни хрена не понимает оппонент нашего
Спорить ради спора? Он не идиот в капюшоне. И не майдан здесь, и не на кухне он, и не русский демонстрант за триста рэ. Ха-ха-ха.
Предложили Гозмана. Да пошёл он «на». Сказано же: «Кирьян Егорыч с места не
А обоснование столь высоко поставленной заявки имеется?
Обоснование есть.
Кирьян Егорыч, как человек любопытничающий и делающий глубоко идущие выводы, давно уже всё вычислил.
Для того, собственно говоря, и сочинительствует книжки с Аморалями в конце таковых, и с ангельскими крылышками на спинах их.
Как известно, у Земли имеется шанс оздоровиться и омолодиться, нехай пройдя стадию апокалипсиса, зато вкусив лекарственных свойств в виде вытяжки из иммунного букета русского человека. Русский человек? Вау, это же – эталон мира и оздоровляющих войн, гражданских и прочих… тайных, которые не объявляются, а если проявятся как-нибудь, что и скрыть уже нельзя, то как-нибудь обязательно объяснят. Что не означает, впрочем, что объяснение будет полностью соответствовать истине. Истина – вообще штука странная: у разных обозревателей она выглядит по-разному. Из чего следует вывод, что у людей нельзя искать правды – она всегда субъективна, и зависима от кучи обстоятельств. Где же тогда правду искать: у Бога что ли? Бог – сам существо вымышленное. Бог чаще всего помалкивает, и высовывается только тогда, когда что-нибудь уже произошло.
И Бог тогда будто бы с умным видом (а потому «будто бы», что никто не видел его никогда: за него мухлюют церковники, пропагандисты этакие, кукловоды, арлекины, проповедники, провокаторы) говорит: «Вот видите, я же предупреждал». Когда «предупреждал», кого «предупреждал» – никто не знает. Пусть бы назвал фамилию того, кого предупреждал… а мы уж у него постараемся отыскать причину (на дыбе спросим, или в воду начнём окунать) – отчего же он – гад предупреждённый, знал, да помалкивал…
