«В море, 10 марта.
Месс Летьерри, в С<ен>-Сампсоне.
Вы получите обо мне известие с удовольствием.
Я на «Тампалите» на пути в «Поминай как звали». Есть в экипаже матрос Айе-Тоствен из Гернсея: он возвратится и много кой-чего порасскажет. Пользуюсь встречей с кораблем «Гернан Кортес», идущим в Лиссабон, и с ним препровождаю к вам это письмо.
Подивитесь. Я честный человек.
Такой же честный, как сьер Клубен.
Я должен полагать, что вы знаете о случившемся, а впрочем, пожалуй, и не лишнее будет, если я вам об этом сообщу.
Вот в чем дело:
Я возвратил вам ваши капиталы.
Я у вас занял, немножко неправильно, пятьдесят тысяч франков. Перед отплытием моим из С<ен>-Мало, я отдал для вас вашему доверенному человеку, сьеру Клубену, три банковых билета, в тысячу фунтов стерлингов каждый, что составляет семьдесят пять тысяч франков. Вы, конечно, найдете эту уплату достаточною.
Сьер Клубен заботился о ваших выгодах и получил ваши деньги энергически. Он показался мне очень усердным; потому-то я вас об этом и уведомляю. Другой ваш доверенный человек
«P. S. У сьера Клубена был пистолет, и потому у меня нет расписки».
С некоторых пор общественное мнение в Гернсее было занято пересудами о Клубене, этом честном человеке, пользовавшемся в течение стольких лет столь единодушным уважением. В нем начинали сомневаться.
