И схватив Лену за локоть, поволок в сторону дворца. А она даже возразить не могла и лишь торопливо перебирала ногами, подстраиваясь под стремительный шаг молодого мага. Мысли все время возвращались к моменту, когда Лютен заорал на нее, из его рта полетела слюна, и показалось, что брызги превращаются в красные искры, а искры свиваются в спираль. Она еще подумала про дифены и яды. Но Лютен не гадюка, чтобы брызгать отравой.
Юноша протащил ее по лестницам, втолкнул в комнату:
— Сидите здесь! — и захлопнул перед Леной дверь.
А она подошла к столу, села на угодливо подскочивший стул и уставилась в пространство, понимая, что капитально влипла. Она не могла встать даже для того, чтобы сходить в уборную.
Когда за окном стало смеркаться, Лисси подала ужин и подивились молчаливости рэйди. Лена знаками попросила принести бумагу и карандаш, готовая, если служанка не поймет, писать соусом на салфетке.
Служанка поняла. Первым делом Лена нацарапала вопрос: "Рэйд дома?" Читала она на гадарийском без затруднений, а вот письмо все-таки давалось тяжело. Пальцы как будто не понимали, как надо двигаться, чтобы получить нужные символы.
Поняв, что рэйди не может говорить по магическим причинам, Лисси всполошилась и предложила позвать… да, да — господина Тальби. Потому что рэйд Герд еще не вернулся из Мельи. Лена попросила передать Диону записку, когда объявится, даже если это произойдет среди ночи.
Но он так и не пришел.
Лена положила голову на руки и закрыла глаза.
Блондинка из нее не получилась. Мата Хари — тоже. Вернее, получилась исключительно в том смысле, что как и знаменитую шпионку, ее раскрыли и покарали. До расстрела не дошло, но все еще впереди. Ах да, план "быть милой" тоже с треском провалился. Как и попытка не принимать происходящее всерьез.
И все-таки интересно, отчего мальчишка взбеленился. Решил, что она намекает на дурную болезнь? Вот честно, даже в голову не пришло. Да и не похоже. Она ни капли не врач, но книжки читала.
Хотя постой, рэйд сказал, Леннея разбила парню голову. Время прошло, обида осталась?
А если… Лена нервно хихикнула. Дион и Лютен. Нет, а что такого? Сразу понятно, почему рэйд с легкостью отказался от притязаний на хорошенькую "невесту": ему это великодушие ничего не стоило. А Лютен просто ревнует. И в то же время боится выдать себя. Кто знает, насколько у них тут с этим строго…
Как, на ваш взгляд, поступит Дион, узнав, что произошло?
Дион
Айдель Шело любил солнце. Его кабинет занимал целый этаж наверху угловой башни старого дворца, отданного под королевское училище магии. Небо обнимало башню со всех сторон, свет простреливал насквозь — казалось, что просторный круглый зал парит в воздухе. От частокола окон по каменному полу стелились сияющие полосы, сходясь к воображаемой оси в центре, будто спицы колеса. Вдоль стен под окнами в длинных низких ящиках летом и зимой цвел жасмин — маленькая прихоть сильнейшего мага Гадарии.
Тонкий цветочный аромат смешивался с мятными духом из фарфоровой баночки на краю огромного лабораторного стола, загроможденного книгами, бумагами, глиняными плошками, колбами, тиглями, большими и маленькими зеркалами, предназначенными для оптико-магических опытов, мотками проволоки, великтовыми заготовками для дифенов и других артефактов, щипцами, кусачками, молотками и прочими инструментами.
Дион взял баночку в руки, провел пальцем по ободку вокруг отверстия, но к желеобразной массе внутри не притронулся.
— Никакого подвоха, — сказал Айдель. — Мы проверяли даже методом Клейта.
Он сидел на углу стола — профессорская мантия расстегнута, черные волосы с проседью растрепаны, как у непутевого студента.
— Но сам понимаешь, с Иэнной нам не тягаться.
Дион кивнул. В странах Леоры магия возрождалась в муках — на руинах разрушенных академий и пожарищах сожженных библиотек. А для одаренных Иэнны имперская традиция не прерывалась ни на день. Сколько было забыто, сколько пришлось открывать и изобретать заново — пока маги княжества, опираясь на знания предков, уверенно двигались вперед. Казалось, за стеной тумана само время шло быстрее: Иэнна обогнала остальной мир на века, если не на тысячу лет. Дион закупорил баночку, достал из черного бархатного футляра драгоценного паучка, покрутил в пальцах. Если князь вложил в свой подарок шип с ядом или смертоносное заклятье, способное снести Гадарию с лица земли, вся профессура училища вместе взятая не доищется до правды.
Встав перед зеркалом, Дион осторожно приложил паучка к повязке на глазу и похолодел: тонкие лапки дрогнули, впиваясь в плотную кожаную накладку. Было чувство, что полдюжины острых жал сейчас пройдут насквозь, вонзятся в плоть, в мозг. Но паучок затих, притворившись обычным украшением, и вдруг исчез из виду вместе с повязкой, а из глубины зеркального коридора на Диона взглянул человек из прошлого — два глаза, две брови, здоровое и, что скрывать, привлекательное лицо.
