И опять у него не слышится даже намёка на то, чтобы, пользуясь её крайней слабостью, захватить эту самую «Свескую землю» или хотя бы отторгнуть Финляндию и присоединить её к Московскому царству и окончательно укрепить его безопасность с той стороны, с чем вполне может справиться одна новгородская рать. Он всегда и во всём не захватчик, не приобретатель чужого добра, каким непременно является любой и каждый европейский монарх, он только строгий сберегатель своего кровного, заповеданного отцами и прадедами наследства. Он и думает и говорит только о посильной помощи брошенному в заточение законному королю, о своём намерении восстановить его на шведском престоле, возможно, на тех же условиях, на которых придумал признать приблудного Магнуса королём, но не больше того. Правда, пока что у него никакой рати на осуществление столь благой миссии в наличности не имеется, все его рати, далеко не бесчисленные, на юге стоят, ожидая татар, а в Великом Новгороде ведётся пересмотр служилых людей, выселяются те, кого признают ненадёжными, а развёрстка поместий для новых опричников только ещё началась. Отчего же он даёт обещание, которое по крайней мере в ближайшее время не сможет осуществить? Скорее всего он спешит ободрить слабовольного Эрика и обещанием помощи подталкивает его на собственные активные действия, может быть, на войну с узурпатором, ведь междоусобие в Швеции очень просто обезопасит весь северо-запад Московского царства, поневоле оголённый крайней опасностью с юга.
И потому, несомненно, не успевает двуликий Янс вскочить на коня, как всё внимание Иоанна обращается на Оку. Земские воеводы стоят на своих обычных местах, не вступая в Дикое поле. На этот раз он решает выдвинуть опричное войско ещё западнее, чтобы отразить нападение от Калуги, хотя татары редко осмеливаются ходить этим окольным и трудным путём. У него под рукой около шести тысяч хорошо организованной конницы. Он делит её на три неравные части. На сторожевой полк он ставит Ивана Яковлева, передовой полк поручает Михаилу Черкасскому, родному брату покойной царицы Марии, а сам встаёт во главе большого полка. В этом порядке опричное войско выдвигается к Серпухову, ещё при Иване Калите поставленному на излучине Оки вблизи впадения в неё речки Нары, вёрстах в ста от Москвы, на её защиту от Дикого поля. Таким образом, по его расчётам все вековечные направления татарских набегов оказываются надёжно прикрытыми.
