Он перешагнул небольшую стенку каменной ванны. Ему плеснули горячей воды на голову, тело, протянули мыло, растерли плечи, спину, ягодицы, руки, ноги, бедра, он помылся, ему высушили волосы, помазали их маслом, а потом, когда он вышел из ванны, он их расчесал и завязал на затылке.
– Праздник был пышный, это самый большой праздник нашего народа. А царь красив, как третий херувим, – сказал ему старший слуга, протягивая свежее платье изо льна, расшитого золотом и серебром с коралловыми цветами на шее, на манжетах и по краю.
Давид улыбнулся. Потом он повернулся к старшему слуге:
– Скажи моей жене Мелхоле взять себе мужчину. Я больше никогда не буду в ее постели.
– Я хочу знать, что там, в ковчеге, – сказал Давид. – Что-то есть под крышкой. Он сделан людьми. Я хочу, чтобы ты и священники подняли крышку передо мной, чтобы я смог посмотреть содержимое.
– Справедливо ли проверять, что скрывает трон Господа? – спросил Авиафар.
– Справедливо ли верить, что Господь хочет держать нас в неведении? – парировал Давид.
– А если ничего нет?
– Мы узнали, что верховному трону не нужно что-либо содержать. Но он слишком тяжел, чтобы быть пустым.
– Я должен сообщить об этом другим священникам, – ответил уклончиво Авиафар.
Когда он ушел, царь пригласил прорицателя Нафана. Это был маленький человек пятидесяти лет с детским морщинистым лицом, с чистым голосом; он был совсем лысый, а его борода закрывала почти всю грудь. Нафан был известен легкостью, с которой вызывал к ответу невидимые силы. Давид поставил его в известность о своем желании и сдержанности Авиафара.
– Кто важнее, священник или царь? – ответил Нафан.
Давид рассмеялся, и Нафан принялся смеяться вместе с ним.
Вечером Авиафар сообщил царю, что другие священники признали, что если ковчег имеет крышку, то это значит, что его позволено открывать. На следующий день пришло десять священников, а также десять самых верных солдат, поклявшихся сохранить тайну ковчега[11].
В присутствии Давида и Иосафата священники начали длинную молитву, которая говорила об их вере в доброжелательность Бога и необходимости для его созданий открыть глаза, чтобы лучше чтить его. Строители соорудили помосты с той и другой стороны ковчега, который находился на каменном постаменте, и снять его было нельзя. Два священника поднялись с одной стороны, Авиафар и Давид с другой. Давид наклонился над ковчегом. Он не осмеливался попросить факел, чтобы лучше рассмотреть: можно было поджечь палатку. Авиафар дрожал от возбуждения и качал помосты.
– Отойдите немного, – попросил Давид двух священников, которые стояли напротив.
Давид склонился над сундуком. Внутри он был из дерева кедра. Ковчег оказался золотым только сверху: золотые листы были прибиты к дереву. Он заметил на дне два продолговатых каменных блока.
– Десять слов, – сказал Авиафар. – Скрижали закона.
– Но разве Моисей их не разбил? – спросил Давид.
– Он снял с них копии.
– А что стало со старыми кусками?
– Я не знаю.
Давид наклонился. Камни были гравированы.
– А палка, покрытая золотом?
– Скипетр Аарона.
– Но разве он не зацвел и не стал приносить плоды? – поинтересовался Давид.
– Его потом покрыли золотом, – ответил Авиафар, страдающий от невыносимого волнения, пот крупными каплями катился с него.
– Итак, это символический жезл, – заключил Давид. – Закройте ковчег, – приказал он двум священникам и помог им поправить крышку. Потом он осторожно спустился и протянул руку Авиафару, который больше не держался на своих ногах. – Я ничего не увидел в ковчеге, что должно было бы внушить ужас служителям Бога, – объявил он священникам. – Бог наказывает своих врагов, и когда они скрыты в пещерах или находятся за мили от ковчега. Мне не кажется справедливым, что поддерживают рассказы о зле, которое несет этот трон.
Они казались смущенными этими речами.
– Но… Оза? – спросил один священник. – Ты его видел сам?..
– Это несчастный случай, – ответил Давид, вспоминая толкование Авиафара.
– Намерение Озы было благое. Он хотел помешать трону Бога упасть, – добавил он.
Попав в западню своего собственного умозаключения, Авиафар качнул головой.
– Да, я думаю, что вот так и можно объяснить этот несчастный случай, – ответил он со вздохом.
– А бедствия, поразившие филистимлян? – спросил тот же священник, который вспомнил о смерти Озы.
Они должны укрепить нас в чувстве, что праведникам нечего бояться ковчега. Если вы поддержите этот страх, вы создадите еще больше проблем. Им внушали страх, возвращение ковчега повергло их в ужас. Теперь все священники закивали.
– Любовь нашего Бога должна вести нас, – подвел итог Давид, – как и то, что страх перед ним должен останавливать наших врагов.
Вечером он попросил прорицателя Нафана поужинать с ним.
– Вот я в каменном и кедровом доме, а ковчег в палатке. Разве это справедливо? – сказал он ему. – Я купил за высокую цену участок Арауна. Я приказал воздвигнуть алтарь, ты это знаешь. Не должен ли я начать строить большой дом Бога?