— Я уже не хочу удовольствоваться этими городами. Мой дед хотел захватить Явеш, а я захвачу Иерусалим и стану править там. За тысячу талантов серебра мы наняли людей. В Медеве уже стоят тысяча из Това, двенадцать тысяч царя Маахи и из Бет-Рехова и Цова двадцать тысяч и все на колесницах. Наших там уже пятьдесят тысяч человек, но позже пришлем ещё столько же. Этого достаточно чтобы сломить любое сопротивление и по осени мы перейдём Иордан и ворвёмся в Иерихон, а затем осадим и Иерусалим.
Ахар задумчиво произнес:
— Ну, тогда позволь мне отец повести войска с именем наших богов я захвачу Иерихон.
Но, царь лишь покачал головой, его сын не нравился владетелям за мать еврейку. Сторонники матери царицы обвиняли его в миролюбии и симпатии к евреям. Царица мать выделяла как наследника царевича Рама, и князь Халкол был опорой царевича. Он пожалел, что рядом нет Резона. Этот молодой человек пришел к нему и стал его доверенный слугой, управлял Хешбоном, помог усмирить гордыню князя Беора когда тот решил поднять мятеж. Но затем мать царица убрала верных советников, поставив своих, Резона прогнала, и тот ушел к Хададэзеру, и настояла на передаче наследования царевичу Раму.
— Князь Халкол поведёт наши военные силы и захватит Иерихон.
Ахар всё понял, но спорить не стал, а царь, чтобы его успокоить добавил:
— Ты нужен мне здесь чтобы руководить теми военными силами, которые сюда прибывают.
К войне с аммонитянами царь Давид готовился тщательно и не спеша. В этот раз они не просто ожидают нападение, но готовятся напасть сами. Аммонитяне сильны и у них есть союзники, поэтому всё необходимо было продумать. Давид всегда воевал с именем Господа, но не забывал, и посчитать, сколько он может выставить против своих врагов. Для предотвращения неприятности со стороны филистимлян он оставил тридцатитысячный корпус на западной границе. Однако филистимлянам он всё уже послал предложение выступить вместе с ним, но получил ответ, что это не наша война.
Давид понял, что необходимо в будущем всё-таки разобраться с царем Аканом и Реканом но пока не знал каким образом. Переговоры вёл Ахитофел, и видно было, что он не особо и старался. Давид решил напомнить Ахитофелу, его обязанности сказав:
— Ты ведёшь очень хитрые интриги и получаешь подарки от аммонитян, уж не задумал ли ты предать своего господина. Смотри Ахитофел, если я увижу, что ты хочешь меня предать, то прогоню тебя со двора, помни об этом.
Враги опасны и они никак не заканчивались, он не желал воевать, но враги постоянно у него появлялись, и ему снова приходилось брать меч в руки и идти воевать и проливать кровь. Но Давид не боялся даже когда он сидел в пещере загнанный филистимлянами, он продумывал план их разгрома. С тех пор ещё больше убедился, что с именем Господа он сможет сделать любое трудное и опасное дело. Но даже будь у аммонитян в десять раз больше воинов, он знал, что не остановится, иначе его ждала гибель.
Давид поехал по племенам, везде шли подготовки военных сил к походу, в этот раз он понимал, что придётся задействовать все, что он может собрать. Он решил, что сто тысяч воинов отдаст под руку Иоава с этими силами он пойдёт на Медеву. Скорее всего, враги ждут осени, чтобы разграбить амбары и именно поэтому он поручил Иоаву выступить, как только сможет.
Сам Давид поехал в Бет-Шэан там провёл смотр военных сил и отправил с Хушаем ещё сто тысяч человек в Маханаим. Таким образом, он перекрыл пути с севера сирийцам и стал угрожать тем, кто стоял в Медеве. Ещё сто тысяч человек он оставил под руководством своих первых военачальников.
Также переговорив с Бенаей он поручил подкидывать в сторону аммонитян различные письма о том как будто бы сирийцы пытаются договориться с израильтянами а также что князья аммонитские также ведут переговоры с царём Давидом для того чтобы внести разделение в стан врагов.
Возвратившись в Иерусалим, он узнал, что его жены ведут себя очень беспокойно, доходило дело до сильных ссор. Обычно Авигея справлялась со всеми его женами. Но в этот раз видно было, что они сильно разделились во мнениях. А спор оказался такой, который даже Давид не ожидал, оказывается, они уже видели, что Давид не в прежней молодой силе и стали спорить, кто же будет наследником царства израильского.
Ахиноам спорила с остальными женами, что старший сын естественный наследник как принято у соседних народов. Однако Мааха не соглашалась, поскольку она дочь Талмая царя Гешура, а значит именно Авессалом более достойный наследник. Не отставала от неё и Хаггит, которая доказывала что Адония любимец военных и потому он несомненный наследник, поскольку царь первым делом должен вести войны Господа. А разве могут вести войны Господа совратитель Амнон или самонадеянный Авессалом.
Когда Авигея прямо ему сказала:
— Ты уходишь, чтобы вести войны Господа но именно ему ведомо вернёшься ли ты или погибнешь как Саул. Ведь все мы смертные кто же будет править царством, кто станет нашим господином над нами.