— Он вновь собирает войско и рано или поздно он одолеет тебя.
Давид попытался остаться невозмутимым.
— Саул стремится избавиться от тебя, прежде чем напасть на нас. Возможно, что он планирует помериться с нами силами.
Филистимлянин выждал время, чтобы сказать все, что хотел.
— Более вероятно, что он хочет начать действия против тебя.
Давиду горько было слушать эту речь.
— Царь Ахиш, который не держит на тебя обиды за твой обман, предлагает тебе защиту, — сказал филистимлянин. — Я пришел торжественно предложить убежище тебе, твоей семье, твоему окружению. При условии, что ты будешь его союзником.
Наказ Самуила тотчас пришел на ум Давиду. Выжить! Прежде всего надо выжить! С одним маленьким отрядом он не сможет сопротивляться Саулу, у которого на уме была одна лишь мысль о мести. Полгода назад он сильно рисковал пробравшись в лагерь Саула и вновь доказав, что не желает смерти Саула. Но долго так продолжать нельзя. Надо уходить. Возможно, желание мести возникало в нем при воспоминании о благородстве Давида — высшем из оскорблений, которое только можно нанести человеку, по мнению Саула. Предложение Ахиша было знаком Господа.
— Я принимаю приглашение твоего царя, — ответил Давид.
Командиры с удивлением смотрели на своем предводителе.
— В таком случае не тяни с отъездом, Саул может вновь бросится на тебя и перекрыть пути в Гат.
Давид кивнул головой. Давид пошел к Авигее и Ахиноам, чтобы предупредить об отъезде.
— Я не могу вас оставить поскольку он не пощадил даже свою дочь и отдал другому. А с вами он поступит еще хуже. Если Саул застанет вас здесь, не ждите от него пощады, — сказал он своим женам. — Мы поедем к царю Ахишу.
— Филистимлянину? — удивились они.
— Выживание сейчас для нас важнее всего, — ответил он. — Ахиш предоставляет нам гостеприимство.
Авигея позвала своих служанок. Только Давид вышел, они начали сворачивать платья, чтобы уложить их в мешки, Авигея укладывала свои драгоценности и притирания в шкатулку. Он вернулся к филистимлянам, чтобы предложить им позавтракать.
Солнце еще не клонилось к закату, когда длинный караван отправился по дороге в Хеврон, на север, чтобы подняться в Гат. Когда дорога поднялась и можно было окинуть взглядом леса и долины, розовеющие в свете заката, Давиду захотелось протянуть руку и приласкать их, как будто он был великаном.
Они прибыли еще до наступления ночи. Ворота города были открыты, и воины стояли с факелами, освещая путь. За крепостной стеной, невзирая на поздний час, собралась толпа, ожидая чужеземцев. Слухи облетели город что прибыл знаменитый Давид. Дети таращили глаза, ища взглядами легендарного победителя Голиафа.
Слуги сразу стали определять места для ночлега. Люди Давида получили места в казармах, а их семьям выдели часть ломов у крепостной стены. Давид с приближенными людьми и женами получил место во дворце. Наконец, царь пригласил его на ужин, еда для его людей также была приготовлена. Они вначале заселились и омывшись сменили одежды.
Уже за столом Давид получил чашу наполненную вином и залпом выпил. Он смотрел на Ахиша и понимал, что попал в еще более ужасное положение. Чтобы выжить ему придется много лгать, хитрить, изворачиваться и стать безжалостным. От этой мысли он весь похолодел.
Потом Ахиш протянул руки к Давиду. Он сидел на своем месте с чашей вина и был уже в сильном опьянении. Он повторял без остановки:
— Добро пожаловать! Добро пожаловать, герой! Добро пожаловать, хитрый Давид!
Придворные в расшитых туниках, головных уборах, украшенных перьями, казались счастливы видеть в своих рядах храброго воина. Все пили и ели, сидя на земле.
— А ты меня насмешил! — воскликнул Ахиш. — Ты хитрый весельчак!
Он начал говорить хитро, а теперь смеялся во все горло, и Давид смеялся тоже.
— Я люблю находчивых людей! — сказал Ахиш, слова, которого в этот вечер были кратки. Давид улыбался его похвалам. Братья Давида и Авимелех понимающе смотрели на него. Если Ахиш представил себе, что он укротил льва, он должен был приготовиться к разочарованию. Еда была обильной и даже изысканной. Придворные наливали чашу за стаканомяашей, провозглашая тост за храбрость их гостя, за победу, за плодовитость, за их потомков, за потомков их потомков, становясь все более и более веселыми и менее осмотрительными. Поднялся гомон, смешанный с резкой музыкой систр и флейт, потом он стал тише, еще тише, а вскоре разговоры уже и совсем стали невнятными. Давид повернул голову, Ахиш дремал.
Сам Давид выпил только две чаши. Его товарищи заметили, что он трезв. Он моргнул им, и они поднялись, не тревожа своих сотрапезников, пошли в новые жилища.
На следующий день, довольно поздно, так как царь появился, когда солнце было уже высоко, Давид смущенно поблагодарил его за этот праздник.
— Я счастлив, видеть тебя среди нас, — сказал Ахиш. — Но я хочу напомнить тебе, что рассчитываю на тебя и твоих людей в будущих сражениях. Ты бился против меня неоднократно и побеждал. Теперь я хочу, чтобы ты бился за меня и тоже побеждал.