Едва поставили крепежные стойки, как раздался общий сигнал к началу взрывных работ. Из соседнего отсека пришел «на разведку» командир четвертого отделения, балагур с густыми длинными баками и усами.
— Что, ударнички, даете новый рекорд?
На самом деле он с первого взгляда заметил, что «ударники» отстают по меньшей мере на десять скважин.
— Усач, закрой фонтан! — неприветливо бросил Пэн.
— Эге, и стойки поставили, — усмехнулся тот, — значит, и следующей смене перепадет от вашей славы, так-так…
— Не задавайся, командир, — сердито подступил к нему Ван, — если мы, «ударники», отстанем от тебя, то я на руках к тебе прискачу!
— Ну, сейчас видно птицу по полету! — загоготал Усач и выскочил из штрека.
Оглушительный взрыв потряс горы Луншань, отозвавшись далеким эхом. Место и время взрывов определяли заранее, бывалые строители привыкли к ним и спали спокойно. С годами у Го Цзиньтая выработался навык сквозь сон фиксировать примерный ход взрывных работ, так что к утру он в общих чертах имел представление о темпах проходки. Сейчас он проснулся, встревоженный взрывом, безошибочно определив, что взрывали на первой штольне, где работы были запрещены. Мигом одевшись, он, как на пожар, помчался туда.
Дым едва рассеялся, у входа в штольню толпились люди. В четырех отводных выемочных штреках, примыкавших к Залу славы, техники по безопасности длинными шестами прощупывали опасные места, сбрасывая нависшие камни. Кругом стоял невообразимый грохот. Чэнь высунулся из штрека и в сердцах сказал Пэну:
— Дело швах! Свод что решето!
— Кончай баланду! — потерял терпение Ван и энергично рванулся внутрь. Они отстали с первым этапом работы, рекорд повис в воздухе, надо было хоть теперь наверстать упущенное, чтобы по крайней мере не дать Усачу повода зубоскалить на их счет. Остальные бойцы потянулись за Ваном.
— Стой! — раздался гневный окрик Го Цзиньтая. — Кто разрешил проходку?
Все остолбенели от неожиданности. Пэн в замешательстве уставился на взбешенного комбата.
— Политрука ко мне! — приказал Го стоявшему рядом солдату: он сразу понял, кто ставит палки в колеса.
Вскоре, протирая заспанные глаза, прибежал Инь Сюйшэн.
— Комбат… — с натянутой улыбкой начал Инь.
— Почему не выполняете приказ? — еле сдерживаясь, перебил его Го.
— Значит, так… — заикаясь и путаясь, начал Инь, — комиссар Цинь… он позвонил, дал директиву… следуя восточному ветру IX съезда, ускорить темпы, досрочно завершить Зал славы, ну вот, собственно…
Наступило молчание. Инь Сюйшэн заговорил уверенней.
— Товарищи, горная порода на этом участке слабая, работа, конечно, связана с некоторым риском, комбат приказал усилить меры безопасности, не действовать очертя голову, — при этих словах он взглянул на Го. — Наш командир — старый воин, он с большой заботой и любовью относится ко всем нам. И мы, новое поколение «первой роты форсирования реки», не ударим лицом в грязь. Так как же, товарищи, отступать или…
— Нас не согнет и гора Тайшань! — снова вошел в раж Ван. — Если мы прекратим проходку, то какие мы, к черту, ударники?
Усач тоже был не из пугливых, он решил не отставать от ударного отделения.
— Докажем преданность поступками, не отступим ни на шаг, пока не закончим Зал боевой славы!
Так мало-помалу бойцы укреплялись в своей решимости. Командиры первого и второго отделений начали скандировать цитаты: «Принять ре-ше-ние! Не бо-яться труд-но-стей!» Штольня заполнилась гулом голосов.
Го Цзиньтай и не предполагал, что Инь Сюйшэн такой «мастер» зажигать массы. Вглядываясь в лица стоявших перед ним бойцов, готовых пойти на смерть, он почувствовал, как сильно забилось сердце. Сколько таких сцен перевидел он на своем веку! На собраниях с принесением клятвы перед жестоким боем, у стен укрепленного города, захваченного противником, у изрыгающих огонь блокгаузов, на стройке в горах Цюэшань… сколько раз эти сцены приводили его в трепет и волнение! На них строил командир свою уверенность в победе. И если величие командира заключалось в разработке стратегического плана кампании, то величие солдата было в готовности пролить кровь и пожертвовать собой. Но в эту минуту… Го чувствовал, ему многое надо сказать этим бойцам. Хотя сразу трудно объяснить им все, слишком молоды они… Сквозь зубы он наконец тяжело выдавил из себя:
— Отставить!
Площадка перед штабом стройки словно самой природой была создана для собраний. Между деревьями висели разноцветные полотнища с лозунгами, а над покрытым зеленым армейским одеялом столом президиума красовался плакат «Доклад о работе IX съезда».
Сегодня здесь собрался весь руководящий состав, начиная со взводных. В радостном возбуждении перед прибытием делегата IX съезда Цинь Хао люди перебрасывались репликами, устраиваясь на складных стульчиках или грудах битого кирпича, постелив под себя газеты. Го Цзиньтай сидел среди офицеров своего дважды награжденного батальона и молча курил. До него долетали обрывки разговоров, все с нетерпением ожидали новостей, строили догадки.
— …есть ли что-нибудь новое, сенсационное?
— Э-э, где там! До нас пока новость докатится — бородой обрастет!