День был жаркий, даже цикады молчали. Люди старались идти по теневой стороне улицы, у всех были веера, а ему казалось, что воздух гораздо прохладнее, чем его разгоряченное лицо. Почему беды «культурной революции» обрушились на их поколение? Все теперь надо начинать сначала. Учиться азбучному, учиться понимать, что ты — человек, а не баран или заведенный кем-то автомат… В общежитии он живет на пятом этаже, дверь крайняя слева, на ней номер 502. Интересно, дома или нет его сосед по комнате, Луковица? На самом деле его зовут Цун Цзиньбо. Как было бы хорошо, если бы он уже ушел на свои вечерние занятия во дворец физкультуры. Лестница все не кончалась… что такое trying?.. Иностранное слово поглотило все его внимание, он открыл крайнюю дверь и вошел. Но оказалось, что он ошибся и вошел в 402-й номер четвертого этажа, на котором жили работницы завода. В этот летний вечер девушки оделись как можно легче, но все равно было жарко. Они по очереди мерили розовую нейлоновую майку, только что купленную Ли Хуэй, застенчиво теребили друг друга и все хохотали до слез. Ли Хуэй задумчиво глядела на только что раздевшуюся толстушку:
— Эх, девушки мои, вот уж не думала, что придется еще одну покупать. После ее примерки мой 42-й превратился в 52-й.
Девушки окружили толстушку. Вот это да! У нее 52-й размер… Они забыли, что дверь не заперта, и поначалу не обратили внимания на то, что в комнату вошел какой-то парень в очках. Ни спрятаться, ни укрыться, они закричали — в комнате как будто что-то взорвалось. Нейлоновая маечка упала на пол.
— Простите, извините, я… — Лян Цисюн был тоже напуган. Он начал отступать, не зная, что сказать.
— Стой!
— Как ты сюда попал?
— Не дайте ему уйти!
Девушки оделись, успокоились, осмелели и начали ответную атаку. Глаза, глаза, глаза… он окружен пристальными, возмущенными, враждебными, издевательскими, готовыми просто испепелить его глазами.
— Я ошибся дверью… — У Лян Цисюна вырвались наконец нужные слова, так взлетают в воздух напуганные кем-то птицы. Ему было явно не по себе.
— Ошибся дверью? Босяк! Ты чего хотел? — Это толстушка схватила Лян Цисюна. Она кричала громче всех. — Бейте его! Он наладчик из третьего цеха, член заводского комитета союза молодежи. Стыда у него нет!
Она звонко ударила своей пухлой рукой Лян Цисюна по щеке. Карточки с английскими словами выпали у него из руки и усеяли пол, как выброшенная рыбья чешуя. Он только прикрыл руками очки, даже и не думая отражать удары. Это было позабавнее, чем обезьяний театр! Ли Хуэй, которая единственная была одета, чуть не рассмеялась.
— Я действительно не туда попал…
Кто-то уже успел так ударить Лян Цисюна, что из носа у него пошла кровь. Но девушки не унимались. В дверях комнаты собралась толпа, глазеющая на скандал. Кто-то кричал, что надо сдать Лян Цисюна в охрану. Ли Хуэй подобрала с пола карточку с английским словом, сердце ее отчего-то дрогнуло. Она не хотела, чтобы дело зашло слишком далеко, чтобы его отвели в охрану, и шагнула вперед, схватив толстушку за руку.
— Девчата, немедленно оставьте его в покое.
— Оставить его? Чтобы он так легко отделался? — Толстушка пылала благородным негодованием.
— Он искал меня. Я сказала ему, что буду здесь одна… Вы можете понять? Это мой приятель.
Она с удивительной естественностью обратилась к Лян Цисюну:
— Ну что же ты, подбери свои сокровища!
— Вот в чем дело… — Девушки угомонились и тут же начали без удержу смеяться.
Лян Цисюн, нагнувшись, подбирал свои карточки и не мог понять, почему она так сказала? «Он и она…»
— Пойдем! — Эта необыкновенная девушка потянула его за руку, и он послушно вышел за ней.
На улице были уже сумерки, как будто кто-то закрыл свет плотной занавеской, Лян Цисюн не спеша шел вместе с Ли Хуэй, испытывая непонятное чувство: к радости примешивалась какая-то горечь… Он узнал, что она работает в пятом цехе. О чем еще говорить? Удивительная девушка!.. Их пути уже пересеклись однажды — 5 апреля 1976 года. Он не мог ясно ее разглядеть, но зато чувствовал сильный запах ее духов. Как будто она вылила на себя полфлакончика.
— Ты почему молчишь? — Ли Хуэй остановилась под похожим на зонт кленом.
— Я как раз думаю, как отблагодарить тебя… Если бы они отвели меня в охрану, то завтра это стало бы известно всему заводу, и я просто не знаю…
— К сожалению, только я не наподдала тебе пару раз. А о чем ты тогда думал?
— О словах… что означает trying?
— Trying?.. Нет, это просто невероятно! — Ли Хуэй уничтожающе рассмеялась. — Вот было бы интересно, если бы ты вместо университета попал в управление общественной безопасности! Ты на каком этаже живешь?
— На пятом, в 502-й, она так же расположена.
— Понятно. Теперь иди и в другой раз не ошибайся дверью. А если еще раз ошибешься, то мы тебя уже бить не будем, а затащим в туалет и запрем!
Она хрипловато рассмеялась, в ее голосе звучала явная издевка, и смех казался особенно резким в вечерней тишине. Она ушла, в воздухе остался только будоражащий запах духов. Лян Цисюну казалось, что он в тумане, в каком-то удивительном цветном сне.
