— Верно, верно, очень хорошо! — Лао Вэй со всем соглашался. Он так был признателен Лао Суну, так признателен! Долго жал ему руку, а сам думал, если им удастся сейчас удержаться, что будет дальше с ансамблем? Пусть хоть с сотней девиц заводит шашни и говорит при этом, что отношения у них не любовные, только бы спас ансамбль!
— Пойдем! — Лао Сун решительно вошел в боковую дверь, Лао Вэй — за ним. На душе у него стало спокойнее. Мысли пришли в порядок. Туман перед глазами рассеялся, засияло солнце. Зачем так волноваться? Не все еще потеряно. Можно найти выход. У него прекрасный помощник — его правая и левая рука.
Шла массовая сцена радости и веселья — встреча после разлуки, — хор исполнял заключительную песню. Последние аккорды. Зрители постепенно покидали свои места, направляясь к выходу, чтобы не толкаться, когда кончится представление. А Лао Вэй и Лао Сун как раз попали в самую толчею. Вернуться к служебному входу уже не было никакой возможности, и они с трудом пробирались к сцене сквозь людской поток, двигавшийся им навстречу. Все было забито — и проходы, и вестибюль. Лао Сун, работая своими могучими плечами, прокладывал дорогу, Лао Вэй, лавируя, шел за ним. Они хотели посмотреть, кого больше всех вызывают зрители, кто выходит на сцену кланяться.
За кулисами, где только что было пусто, оказалось полно народу. Откуда они взялись? Собирались группками, говорили все разом, шумели, ничего нельзя было понять. Лишь одно слово звучало отчетливо, витая над толпой: «распускают»…
Увидев Лао Вэя и Лао Суна, все кинулись к ним, но в гуле голосов снова ничего невозможно было разобрать, кроме этого злополучного «распускают». Лао Вэй смешался и невольно поднял руку, словно защищаясь от удара, это всех насмешило, и обстановка немного разрядилась. Но тут появились оркестранты, и слово «распускают» зазвучало с новой силой, резанув слух. Лао Вэй оглянулся, посмотрел на Лао Суна, как бы ища спасения, да так и застыл на месте. Лао Суна было не узнать. Куда девались его тревога, волнение, озабоченность? Лицо его приняло обычное выражение, спокойное, безмятежное, в уголках рта играла ироничная улыбка. Он поковырял спичкой в ухе, подождал, пока стихнет шум, вытащил спичку, повертел в пальцах и произнес:
— Кто сказал, что нас распускают? — Он медленно переводил взгляд с одного на другого, словно хотел отыскать тех, кто распространил этот слух.
Все замерли. Несколько десятков пар глаз с сомнением и тревогой уставились на Лао Суна, пытаясь прочесть правду на его лице.
— Нас распускают? — спросили все хором.
— Откуда вы взяли? — Лао Сун, сощурившись, невозмутимо поковырял спичкой в другом ухе. Некоторые заулыбались, глядя на Лао Суна, который всем своим видом хотел показать, что ансамбль не распустят и все это — нелепые слухи. Лао Вэй легонько вздохнул, как ему хотелось, чтобы на этом все кончилось. Чтобы не задавали больше вопросов. Но, как нарочно, кто-то снова заговорил:
— Неважно, кто нам сообщил, но мы хотим знать, распустят нас или нет.
Несколько актеров, уже не молодых, шушукались:
— Хотят распустить, так уж не тянули бы!
— Так распустят нас или нет? — потеряв терпение, спросила девица, глядя в упор на Лао Суна.
Все требовали прямого ответа, правдивого, ясного. «Да» или «нет». Нечего водить за нос. Надо сказать все как есть: что руководство ищет пути, пытается положительно решить этот вопрос с отделом культуры, просит отдел культуры подумать о перспективах ансамбля. План, который они сейчас обсуждают… Лао Вэй не выдержал, откашлялся и уже собрался говорить, но Лао Сун опередил его:
— Почему же я ничего не знаю? А вам, Лао Вэй, что-нибудь известно? — Он повернулся к Лао Вэю и пристально посмотрел на него. Лао Вэй остолбенел от изумления и молчал.
— Вот видите! И Лао Вэй не знает. У вас просто талант, вы знаете больше, чем мы, ваше начальство.
— А в самом деле, кто пустил такой слух?
— Обыкновенный человек, конечно, с глазами и носом…
Все переглядывались.
— Я не зря спрашиваю об этом. Боюсь, что все это происки классовых врагов, стремящихся посеять панику.
Он шутил, но по напряженному выражению лица Лао Вэй видел, как ему трудно. Все приняли слова Лао Суна за шутку и весело рассмеялись.
— Было бы мне что-то известно, я бы сразу сообщил вам. Но пока ничего подобного я не слышал. Поэтому завтра утром все на репетицию, репетирует второй состав, — сказал Лао Сун и добавил: — У Инь Сююань перенапряжены голосовые связки.
