Наташа раскрыла полевую аптечку и присела возле меня, осматривая ожог на лице. Вынула шприц-тюбик с красной маркировкой и не напрягая дурными вопросами по поводу того насколько мне плохо или больно, просто вколола в плечо обезболивающее. Еще несколько секунд я сидел молча, пытаясь собраться с мыслями, или хотя бы порадоваться тому, что после моей жесткой посадки в бункере оказались Петрович и Наташа. Но так и не успел. Провалился в какую-то бездонную яму, словно в колодец, наполненный радужными красками.
Не поминайте лихом!
— Посмотри на меня Белов. — попросил генерал Терентьев пару раз стукнув пальцами по стеклу карантинного бокса.
Смотреть на генерала мне не хотелось. После возвращения этот человек в моем представлении превратился в какого-то злобного карлика, хотя мне и следовало ожидать такого превращения. Но в общении со мной он сдерживал себя. Не зря майор Снегов обронил фразу на счет того, что я числюсь у генерала в любимчиках. Я лишь чуточку приоткрыл здоровый глаз и еще ближе пододвинулся к стеклу бокса.
— С образцами, которые ты доставил, уже работают специалисты. Но лабораторные исследования могут продолжаться месяцами, если не годами, а мне сейчас нужна информация обо всем, что произошло. Снегов в подробностях описал твою смерть. Но теперь, когда ты вернулся…
Мне не показалось. Я действительно смог прочесть его, так и не прозвучавшую мысль, кольнувшую сознание острой иглой. Терентьев сомневался в том, что я — это я. Вот поэтому, нахожусь в карантинном боксе уже третьи сутки и генеральские подручные — мастера допросов, требуют с меня пересказ событий по десятому разу подряд. Одним словом — гестапо!
— Майор Снегов просто сбежал. Уж простите за прямоту.
— Майор с группой погибли неделю назад. Они вернулись, чтобы забрать тела, но, не обнаружив среди погибших тебя, отправились на поиски…
— Идиоты! Снегов изначально вел себя растерянно. Не внял моим предостережениям…
— Все! Закрыли тему! Все равно, ребят уже не вернешь… — решительно отрезал Терентьев и, сменив тему, продолжил:
— Виктор! У нас тут нешуточный кризис назревает, если ты вдруг не в курсе. К объекту рвутся все, кому не лень, причем с таким напором, что скоро мы не в силах будем удержать эту волну! Страны НАТО требуют допуск для своих очкариков и не только! От нас ждут ответов, объяснений, а мы только и можем, что показывать грустную статистику расходов и списки погибших специалистов! Дай мне хоть что-нибудь, что я смогу использовать и выиграть для нас время! Мне нужен козырь, чтобы закрыть объект, да так, чтобы даже муха не проскочила!
— У меня нашли какие-нибудь вирусы? Облучение? Опасных микробов?
— Нет. Карантин больше формальность. Ты чист, и вообще очень легко отделался.
— Я был на другой планете, генерал. И это не бред сумасшедшего, хоть и знаю, что репутация у меня подмоченная. Гулял по ней, собирал все, что попадалось под руку, что могло стать интересным для ученых. В самой башне сотни, а может тысячи, десятки тысяч порталов и, каждый, либо переход с уровня на уровень самой башни, либо врата в другой мир. На другую планету! Уж не знаю, как еще точнее сказать.
— Не кричи Витя, я тебя услышал. Ты хоть на секунду можешь себе представить, что случится, если даже малая часть информации просочится за пределы лаборатории!? — спросил Терентьев, понизив голос.
— Догадываюсь. Нужен план. Последовательность действий. Ведь это здесь прошло шестнадцать дней, а там всего каких-то пара часов. Чем больше мы соберем информации, тем больше будем иметь козырей, которые вам так необходимы. А пока объявите карантин, радиационную угрозу, да что угодно, чтобы выиграть время. Через пару дней я буду готов вести любую группу. Как только подвернется подходящий цикл.
