Мы притащили с Наташкой, все имеющиеся у нас средства связи, с собой, на продуваемый сильным ветром уступ Башни. Внизу расстилалась бескрайняя казахская степь, обезображенная стекловидным такыром. У подножья чернели оплавленные останки разнокалиберной техники, начиная от простых вездеходов и танков, заканчивая исполинскими механическими чудищами, построенными явно на базе карьерных самосвалов. Башня, по- видимому, занималась прежними безобразиями и пакостями, гробя все, что приближалось к ней, с полным бездушием инопланетного монстра, занятого одному ему известным делом. Она заметно просела, но глобальных тектонических последствий видно не было. Всасываясь в поверхность, она похоже, пожирала миллионы тонн земли, утробно булькая и сверкая, уподобясь ненасытному исчадию ада, погружающегося в подземные чертоги. Куда, при этом, девались отходы бурной деятельности — понятия не имею. Я разглядел знакомую ниточку трубопровода, печально отметив заметные повреждения. Целые секции были просто смяты или вывернуты совсем; искривленные, словно горелые спички, изогнутые силой огня.
Связи все не было. Перепробовав все варианты, наконец, прорвались через спутниковый телефон. Это было мучительно, орать и перекрикивать бесконечно, повторяя раз за разом одни и те же фразы, торопясь донести смысл той минимальной информации, что я заготовил для генерала. В ответ получив подобную же галиматью, требующую осмысления и частичной расшифровки, я обессиленно втащился вглубь грота, где хлопотала Наташа, сворачивая наш импровизированный «кружок юных радиолюбителей» и растянувшись прямо на черной россыпи мелких камней, умиротворенно расслабился. Забрав у меня «трубу» спутникового телефона, она сунула ее в рюкзак и примостившись рядышком, затребовала у меня отчет, нетерпеливо тыча меня кулачком в бок. Я лениво отбивался, прокручивая в башке состоявшийся разговор.
— Как и ожидалось, америкосы отжали наших от проекта. Навалились всей своей дурью на Башню, наступив на те же грабли, что и мы. Получили по морде, сгубив кучу техники и угробив своих крутых спецов. Теперь, лопочут о совместных действиях. Терентьев в шоколаде — уже не козел отпущения. Грехи ему простили. Как ты, Наташенька, думаешь? Благодаря кому? — Получив довольно ощутимый тычок в бок я, посмеиваясь, продолжил пересказывать на свой лад, информацию, полученную от генерала: — Все мировые лидеры собираются на «сходку» прямо здесь, в степи, тащат с собой целую ораву Нобелевских лауреатов. Казахи под это дело целый город достраивают. Все по-взрослому. Американским военным отвели место у параши, после попытки добиться применения ядерного оружия. Наш «пахан», то есть президент, в своей излюбленной, ироничной манере, поведал обалдевшим «заклятым друзьям», как такое возможно — кидать «ядренную» бомбу на инопланетный объект, да еще когда там находится исследовательская группа российских ученых во главе с Виктором Беловым и пригрозил пальчиком, что мол территория братского Казахстана под надежной защитой «ядерного щита» России.
Наташка недоверчиво и пытливо уставилась озорными зелеными глазищами в мое непроницаемое лицо, и недолго думая стукнула меня опять.
— Врешь ведь, паразит! —
Я, увернувшись от очередного тычка подруги, возопил, вскочив на ноги.
— Чистая правда! Я сам обалдел от таких вестей! Может меня даже наградят… посмертно!
— Тьфу на тебя! Тоже мне, Никулин выискался! Дурак! И шутки у тебя — дурацкие! —
— Наташенька! Честно, никаких шуток! Я сам не ожидал такого поворота. Думал, что все пойдет прахом! Ломал голову как избежать противостояния и вот… на тебе! Порасшибали лбы о башеньку! Надо было появиться инопланетной махине, чтобы эта шайка упрямых баранов, наконец, договорилась. Подождем еще немного, пусть окончательно придут к соглашению, а Терентьеву с его вояками, теперь есть чем заняться на Балхаше. Все! Поползли на «Тихую» — отметим!
На алмазных копях
В сумерках пещеры, на мягком ложе, свернувшись калачиком и уткнувшись головой мне в плечо, тихо сопела Наташа. Я, забывшись ненадолго в коротком сне, теперь тупо таращился на скачущий над моим лицом сверкающий шарик, с трудом выныривая из алкогольного забытья, а тот, словно обрадовавшись, завертелся еще пуще… Мою похмельную башку продуло словно сквозняком! И чего ради, я вылакал, почти один (Наташкины наперстки — не в счет), бутылку виски, чтобы какой-то инопланетный амулет нагло прочищал мне мозги! Мысленно обматерив назойливого опекуна, я тихонько сполз с постели и отмахиваясь от него, как от назойливой мухи вышел наружу.
— Ты бы, своего бывшего хозяина, так опекал… — бурчал я, позевывая, — прошляпил его болячки, теперь на мне отыграться хочешь, подлиза! Разгребай тут за вами инопланетные дебри. Тоже мне — блюститель нравственности выискался! Я, может быть, только по пьянке соображу на кой черт вы приперли эту дурищу-башню к нам на Землю, а!?
— С кем это ты беседы ведешь? — неслышно выскользнула из пещеры Наташа.
