И оказался прав. Женщину и ребенка Иван Васильевич даже пальцем не тронул,
Байку о том, как слуга Васька Шибанов, жертвуя жизнью, лично передал послание государю, как разгневанный «тиран» пронзил ему ногу посохом и, опершись на него, велел читать письмо, выдумал Карамзин. Выдумал от первого до последнего слова. Документы говорят лишь о том, что Шибанов на самом деле существовал, во время следствия об измене Курбского был арестован и казнен как его соучастник. Все. Никаких иных данных о делах этого человека нет. Кстати, неужели допустили бы изменнического холопа к царю? Да и посох, которым можно пронзить ногу — откровенная ложь. Если не верите, поэкспериментируйте (автор попробовал), возьмите эдакую заостренную штуковину и походите с ней по деревянному полу. Она втыкается на каждом шагу, приходится с усилием вытаскивать! Что же касается письма, то оно пересылалось никак не Шибановыми, его тиражировали в Литве и распространяли военными разъездами.
Но и Ивану Васильевичу нельзя было не отреагировать на пропагандистский ход. В ответ он пишет послание Курбскому. Большое, целую книгу. И еще раз зададимся элементарным вопросом: неужели требовался такой труд, чтобы ответить одному подлецу? Конечно, нет! Его послание тоже предназначалось не для князя. Личным будет второе, короткое письмо, где царь перечислит конкретные преступления Курбского, Сильвестра, Адашева, Курлятева и др. А первое было типичной контрпропагандой: рассматривались тезисы о «рабстве», «свободах», сути предательства, принципах царской власти. Разбирать переписку государя и Курбского мы не будем, это делалось много раз и с разных позиций. Но, думаю, любой, кто без предвзятого настроя прочтет сами тексты, сможет увидеть, кто прав — насколько письма царя честнее, прямее, логичнее, а вдобавок ярче и лучше написаны.
Однако информационная война стала лишь прелюдией настоящих сражений. Враги готовили сокрушающий удар. Сигизмунд на папские и императорские субсидии набирал большое количество наемников. А одновременно были предприняты тайные операции на флангах — с целью натравить на русских шведов и турок. В Швеции, как и в России, была сделана ставка на внутреннюю оппозицию. Эрик XIV, по примеру Ивана IV, старался укрепить свое единовластие. Знати это очень не нравилось, и она группировалась вокруг брата короля, герцога Финляндского Юхана. Это и использовали. Рядом с Юханом появились иезуиты, польские агенты, его умело обработали, женили на на сестре Сигизмунда Екатерине Ягеллонке — той самой, которую «сватал» царь. Герцог стал готовить переворот. Но Эрик, узнав об этом, действовал без колебаний. Ввел в Финляндию войска, отправил брата в тюрьму, а оппозицию разгромил — создал новый карательный орган, королевский суд, и казнил более 300 человек.
А в Стамбуле дипломаты и агенты Сигизмунда, папы, императора действовали через подкупленных вельмож. Султана убеждали, что самое время напасть на русских, увязших на западе, навязали ему астраханского кзязя Ярлыгаша с «блестящим» планом: наступать по Дону, прорыть канал в Волгу, провести туда флот, и Казань, Астрахань упадут к ногам Турции, а России, очутившейся в окружении, останется только капитулировать. В Азов были отправлены корабли, артиллерия… На самом-то деле проект был невыполнимым — для его авторов главным было другое, толкнуть турок на север. Но Сулейман I был не таким простачком, чтобы безоглядно ринуться в авантюру. Он, вроде бы, собирался начать операцию, взвешивал, но приказ на наступление так и не отдал. Можно даже предположить, что он преднамеренно ввел в заблуждение западные державы, а сам вдруг нанес удар совсем на другом направлении — на Мальту. Правда, овладеть ею не смог, понес большие потери, и проект похода на Волгу отпал сам собой.
