Но в образовании казачества сыграл важную роль еще один фактор — начавшиеся процессы централизации Руси. Подобные процессы в истории всех государств бывают не только благотворными, но и весьма болезненными. Самые активные, энергичные люди могут противиться «унификации» и, как правило, погибают. Так было везде, в феодальных войнах Западной Европы, Арабского мира, Индии, Японии. И только на Руси нашлась «готовая» древняя структура, которая нуждалась именно в таких людях, вбирала их в себя. Казачество.
Ранее отмечалось, что Иван III подвел под свою власть Новгород, Пермь, Вятку. Здесь устанавливались единые законы, наводился общий государственный порядок. А Новгород издавна славился лихими ушкуйниками. Еще в большей степени это относилось к Вятке. Основанная в свое время новгородцами, она была вольной республикой, отбивалась от казанцев, но и сама не давала покоя соседям. Вятские легкие суда постоянно гуляли по Волге и Каме, нападали на города и села, грабили купцов [49]. Иван III такие дела, естественно, пресек. А тем, кто ими промышлял, пришлось или менять образ жизни — или подаваться к казакам.
Формирование Российской державы и казачества стало уникальным в мировой истории двуединым процессом. К казакам присоединялись люди разного происхождения, но обязательно такие, кто был близок им по духу, мог стать «своим» в их среде. И вдобавок, способные выжить в экстремальных условиях. Кто не выдерживал — погибал или мог уйти восвояси. А из тех, кто уцелел, «естественным отбором» получались настоящие казаки. Общим языком казаков становился русский. Объединяющим началом оставалось и Православие. Оно давало главную идею — казаки осознавали себя «воинами Христовыми», защитниками христиан от «басурман». А такая идея, в свою очередь, оправдывала их образ жизни, помогала переносить лишения.
Василию III пришлось воевать не меньше, чем его отцу. Пока на троне был Иван III, побежденная Литва опасалась задираться, этому способствовал и брак короля Александра с дочерью русского государя Еленой. Но как только победитель умер, паны осмелели, принялись требовать, чтобы русские возвратили все завоевания, предъявили претензии даже на Псков и Новгород — поскольку новгородцы в свое время признали себя королевскими подданными. А в 1506 г. скончался король, которого жена хоть как-то удерживала от неосмотрительных шагов. Паны и католическая верхушка передали корону брату Александра Сигизмунду, и литовские отряды ринулись на Русь. Жгли села, угоняли людей. Василий III в ответ направил свои рати.
Ход войны во многом определялся не только боями, но и изменами. На сторону Москвы перешел князь Михаил Глинский. Он был из той категории авантюристов, которых на Западе называли «кондотьерами». Они сами формировали полки и нанимались к монархам, готовым заплатить. Глинский служил курфюрсту Саксонскому, императору Максимилиану, воевал в Италии против французов, принял католицизм. Вернувшись на родину, одержал ряд побед над татарами, стал любимцем короля Александра, получая от него щедрые пожалования. Но у Сигизмунда были свои любимцы. На Глинского стали клеветать, подсиживать интригами, его оттерли от важных постов, требовали отобрать владения. А король поощрял обидчиков.
Михаил вместе с братьями Иваном и Василием уехал в свой город Туров и поднял мятеж. Связался с Василием III и просил помощи, обещая взбунтовать всю Украину. Кстати, этот термин был чисто географическим и понимался в прямом смысле — «окраина». Была Московская Украйна: к ней относились брянские, калужские, рязанские земли, была Литовская Украйна — Полтава, Киев, Брацлав. Василий III охотно поддержал Глинского, послал к нему отряды ратников и служилых татар. Но раздуть серьезное восстание не удалось. Большинство украинских магнатов сохранило верность королю.
Не поддержали мятеж и днепровские казаки. В начале XVI в. их лидером стал литовский аристократ Ляндскоронский. Он занялся организацией казаков для защиты Украины от татар, собирал их под свое начало, обеспечивал оружием, боеприпасами, и был избран гетманом. И если Сигизмунду изменили Глинские, то были и такие, кто изменил Василию III — Константин Острожский, Евстафий Дашкович. Острожский, талантливый полководец, был взят в плен в прошлой войне, но под поручительство митрополита принес присягу и поступил на русскую службу. Дашкович, литовский воевода, перешел к Ивану III добровольно. Теперь оба перебежали обратно. Сигизмунд их принял с распростертыми объятиями, дал Острожскому Киев, а Дашковичу — Канев и Черкассы, центры днепровского казачества. Во время бунта Глинских Дашкович с Ляндскоронским сумели удержать казаков в повиновении. Обещали им грядущие милости короля, настраивали против русских. Этой агитации помогало и то обстоятельство, что казаки привыкли драться с крымцами, а Менгли-Гирей был давним союзником Москвы.
