И тут-то сказалась задержка из-за боярских склок. Уже приближалась весна, таял снег. А осада в грязи и воде была бы гибельной для воинов. Иван IV попытался решить проблему единственным возможным способом, взять крепость до распутицы. Бросил войска на штурм. Но он не был как следует подготовлен, а казанцы во главе с Кощаком оказали ожесточенное сопротивление. Рубка длилась целый день, бойцы врывались на стены, но их выбивали. Атаки захлебнулись… А потом зарядили дожди. Пошло бурное таяние снегов. От влаги намок порох. Дороги залило морями грязи, нарушая подвоз продовольствия. И пришлось отступить.
Дело могло обернуться полной катастрофой. Казанцы, видя, что русские уходят, воодушевились, вывели из города все свои силы и двинулись в преследование, грозя смять, прижать к Волге и уничтожить измотавшиеся и растянувшиеся на марше русские полки. Но молодой царь проявил себя настоящим героем. Он лично взялся командовать арьергардом из легкой конницы, осаживал врага и сдерживал напор, пока ратники сумеют протащить по грязи тяжелые пушки и обозы, переправят их через Волгу. По набухшему, опасному льду, среди промоин, покинули левый берег последними…
Да, «четыре евангельских заповеди» св. Макария царь выполнял строго. Первой из них как раз и была храбрость. Но второй заповедью была мудрость. В общем-то после нескольких неудавшихся походов впору было задуматься: а стоит ли раз за разом повторять одно и то же? Или следует поискать другое решение? И Иван Васильевич нашел его. Он обратил внимание на Круглую гору у впадения в Волгу реки Свияги. Гору, с которой открывался обзор на десятки верст вокруг. Это было не только красивое, а стратегически важное место. Предание об основании Свияжска рассказывает, что царю явился во сне св. Сергий Радонежский и повелел строить на горе крепость.
Конечно, «высококультурные» историки постарались не обращать внимания на легенду, заменили ее собственными домыслами, что идею внушил государю «кто-то» из воевод. Хотя тут позволительно усомниться. Ведь те же самые воеводы, которые сопровождали Ивана IV в походе — Дмитрий Бельский, Семен Микулинский, Шах-Али, Курбский и др., уже неоднократно бывали в здешних краях. И Круглую гору видели, но не придавали ей значения. А государь был здесь впервые. Гору заметил и понял, насколько выгодно ее положение. Что ж, он наверняка посоветовался и с воеводами. Это полное право главнокомандующего, взвесить все плюсы и минусы. Но кардинальное решение принял он сам. Даже и результат четко предугадал: «Стесним Казань; Бог даст нам ее в руки». И в этот раз, несмотря на неудачу, он вернулся в Москву не «с великими слезами», а «с веселым лицом». Поход 1549–1550 гг. имел еще одно следствие. Царь впервые увидел боевые качества казаков. И, судя по всему, высоко оценил их — именно с этого времени казаков начали широко привлекать ко всем боевым операциям русских войск.
Преобразования в России начались в 1549 г., через полтора года после того, как к власти дорвались Сильвестр и Адашев. Такой промежуток сам по себе ставит под сомнение, что реформы инициировались «избранной радой». Но ведь царь и сам взрослел, многое видел, общался в походах с воинами, смотрел на жизнь подданных, когда ходил в паломничества. Несмотря на старания советников «монополизировать» государя, заметное место при нем занимали родственники жены — Захарьины, Морозовы. Не забывал Иван Васильевич и своего учителя, митрополита, против него Сильвестр выступать не рисковал.
Один из серьезных политических шагов царь сделал на переговорах с Литвой. Там скончался король Сигизмунд, а его наследник Сигизмунд II Август опять проигнорировал Москву, не известив о смерти отца. Это было уже дипломатическим хамством, и королю напомнили в резких тонах, а заодно указали, что истекает семилетний срок перемирия. В январе 1549 г. паны все же прислали делегацию. Как обычно, возникли территориальные споры. Добавилось нежелание Литвы признавать за Иваном IV титул царя. В ответ и он не признал за Сигизмундом II титулы «короля русского и прусского». А после традиционных препирательств сошлись на том, чтобы продлить перемирие на 7 лет. Но выяснилось, что в прошлом договоре, заключенном при Шуйских, литовским евреям предоставили право свободно торговать в России. Царь самолично исключил из соглашения этот пункт.
