И в этом отношении необыкновенно драгоценны и поучительны для нас творения великого нашего светильника и наставника преосвященного епископа Феофана Затворника. Истинное значение его как пророка Божия, посланного русскому народу для того, чтобы призвать его к покаянию и обращению к Богу, до сих пор еще по достоинству не оценено. Ведь он, находясь в глубине своего затвора, еще в 60-70-х годах прошлого столетия прозревал духом своим то страшное бедствие, которое надвигалось на не устоявший в верности своему святому Православию русский народ, предощущал ту жуткую кровавую бездну, в которую он катился. Прозревал духом, скорбел, ужасался, отечески вразумлял, умолял, предостерегал. Все его проповеди и письма в той или иной мере отражают эту скорбь великого святителя о неразумных увлечениях современных ему русских людей, а некоторые яркими штрихами и совершенно открыто изображают черты приближающегося бедствия. Замечательно, что он говорил и писал об этом так решительно еще в 60-70-х годах прошлого века. То, что для многих стало ясно в годы, непосредственно предшествовавшие нашей несчастной революции, далеко не было и не могло быть ясным для всех в те еще столь отдаленные годы прошлого столетия. Но великий святитель Божий все это провидел своими богоозаренными прозорливыми очами и грозно предостерегал русский народ о неизбежно ожидающей его каре Божией. К убеждению в неизбежности ее приводили его прежде всего собственные наблюдения над современными ему русскими людьми. Вот как пишет он, например, в одном из своих писем: «Знаете ли, какие у меня безотрадные мысли? И не без основания. Встречаю людей, числящихся православными, кои по духу вольтериане, натуралисты, лютеране и всякого рода вольнодумцы. Они прошли все науки в наших высших заведениях. И не глупы и не злы, но относительно к вере и к Церкви никуда негожи. Отцы их и матери были благочестивы; порча вошла в период образования вне родительского дома. Память о детстве и духе родителей еще держит их в некоторых пределах. Каковы будут их собственные дети? И что тех будет держать в должных пределах? Заключаю отсюда, что через поколение, много через два, иссякнет наше Православие».
Эти «безотрадные мысли» не ввергают, однако, святителя Феофана в уныние и отчаяние. Он находит еще возможным бороться с этим религиозно-нравственным разложением русского общества его времени. И как истинный служитель Божий, горячо призывает всех, кто к тому способен не сидеть сложа руки, но начать решительную борьбу с надвигающейся на русский народ смертельной опасностью.
«Что ж? Сидеть поджавши руки? — пишет он далее. — Нет! Надо что- нибудь делать! Злые начала вошли в науки и в жизнь; у нас нет книг, читая которые можно бы образумиться тем, кои еще способны к образумлению… Нужны жаркие книги, защитительные против всех злостей. Следует нарядить писак и обязать их писать» (Письма о христианской жизни. С. 78)[571].
В первую очередь к этой священной борьбе за спасение русского народа святитель Феофан призывал пастырей. Неустанной пастырской проповеди он придавал громадное значение и горячо звал пастырство не умолкать в проповеди Слова Божия, разъясняя верующим истины Христовой веры и безмерное превосходство Православия над всеми другими исповеданиями, всех привлекая и словом, и примером на путь истинной благочестивой христианской жизни.
«Молчащее пастырство — что за пастырство?» — говорит он и советует священнику регулярно собирать детей в церковь и на дом по воскресным вечерам или «когда и как будет удобнее», чтобы «юное народившееся поколение с первых сознательных лет подготовлять, толкуя и разъясняя им истины нашей веры, что нужно и можно им знать».
«Первым делом своей совести, — говорит дальше святитель Феофан, — священник должен считать проповедование Слова Божия, наставление и усовершенствование как взрослых, так и детей в ведении христианской веры». (Мысли на каждый день года. С. 247)[572].
Положение пастыря-священника стало особенно ответственным вследствие того, что на Русской земле все более и более распространяются всевозможные ложные учения, противные Слову Божию и учению Церкви, а потому от пастыря требуются большие знания, чтобы уберечь свою паству от увлечения ими.
«Каких-каких у нас не ходит учений и в школах, и в обществе, и в литературе!» — горестно восклицает святитель. Священник и должен уметь все это разъяснять, и давать решение на все, ибо «говор ученых похож на молву и моду: ныне одно, завтра другое; — ты же внимай одному
Наблюдая все усиливающееся богоотступничество в русском народе, постепенный отход от веры и Церкви, святитель Феофан приходит к печальному заключению о неизбежности кары Божией над русским народом и притом именно в форме кровавой революции, на что он весьма прозрачно намекает в целом ряде своих «Мыслей на каждый день года» и во многих проповедях.