Замечательно сильно и убедительно обличает отец Иоанн всю ложь так называемых «благотворительных» увеселений, которые в такой моде и теперь у нас за границей. «О нынешних благотворениях. — Ты полною мерою вкушаешь блага земные, подаешь нуждающимся, но себя ласкаешь больше, значит делаешь добрые дела без малейшего самоотвержения. Не велики дела твоих благотворений. А то, что еще есть? Какие благотворения мнимые? С благотворительной целью делают увеселения, то есть прежде всего, хотят намеренно послужить своей греховной плоти, диаволу, а потом уже — ближнему и Богу. Да это, господа, вовсе не благотворение! Одно только имя благотворения носит.
«Удивительная болезнь явилась нынче, — говорил отец Иоанн в своей беседе с сопастырями в городе Сарапуле в 1904 году, — это — страсть к развлечениям. Никогда не было такой потребности к развлечениям, как нынче. Это показатель того, что людям нечем стало жить, что они разучились жить серьезной жизнью — трудом на пользу нуждающихся и внутренней духовной жизнью. И начали скучать! И меняют глубину и содержание духовной жизни на развлечения! Какое безумие! Точно дети, лишенные разума! А между тем, развлечения — это уже общественный порок, общественная страсть!»[621]
Глубоко скорбит отец Иоанн и о том, что чтение пустых по содержанию светских книг вытеснило собою в русском обществе душеполезное чтение литературы духовной. «Многие не читают проповедей и духовных книг, — говорит он, — потому, что будто бы они все знают, что там все одно и то же, что они давно знают, между тем как светские книги, в коих именно всегда одна и та же пустейшая житейская суета, читают охотно и перечитывают. О, нечистые мухи, питающиеся мертвечиною!»[622].
Эта духовная пустота отразилась и на домашних разговорах, и на всем времяпрепровождении русских людей: «Как много теряют люди в домашней беседе, для оживления ее, чрез то, что не говорят о Боге! Как одушевился, плодился и разнообразился бы их разговор! У верующих тогда
«Настоящая жизнь не шутка и не игрушка, — говорит отец Иоанн в другом месте, — а между тем люди обратили ее в шутку и в игрушку; легкомысленно играют временем, данным для приготовления к вечности, играют праздными словами. Соберутся в гости, сидят и празднословят, а потом сядут играть так или иначе; соберутся в театре, и там лишь забавляются и действующие лица, и смотрящие на их действия; иные забавляются своими умственными дарованиями, человеческими слабостями или добродетелями, способностью хорошо говорить и писать; забавляются даже пищею или питьем, употребляя в излишестве, вместо того чтобы употреблять их только для необходимого насыщения; забавляются одеждами своими, забавляются лицами своими; забавляются детьми своими, вместо того чтобы воспитывать их в вере, благочестии и страхе Божием. Вся жизнь у них забава. Но горе забавляющимся!»[625].
«У христиан и науки и литература стали все почти только земные, — скорбит отец Иоанн. — Евангелие и Закон Божий пренебрегают, жития святых осмеивают; вообще у всех какая-то лихорадочная, земная деятельность, — о угождении Богу и о спасении души никто почти не думает. Жалкое состояние!