Царь и царица полностью

Так или иначе, необходимо уже теперь (два слова подчеркнуто. – В.Х.) подготовиться к выбору тех людей, которым будут вверены на будущем совещании или международной конференции поддерживать честь и величие России. Эти избранники (вероятно 5 или 6 человек) не должны быть ни бюрократами, ни бумагомарателями, ни люди с душой чиновника.

Для такой почетной задачи нужны люди самостоятельные, имеющие образовательный ценз в широком смысле этого слова, и лица смелые, не боящиеся мнения ни газет, ни различных сфер нашей болотной столицы. На будущей конференции предстоит задача нелегкая – держать все время высоко знамя своей Родины, не уступая ни врагам, ни союзникам по тем вопросам, которые могут затронуть величие Царя и интересы России. Думая и передумывая все обстоятельства, которые уже возникают на предварительных переговорах, меня тревожит все то, что могло бы случиться тогда, когда дело дойдет до выработки условий мира на будущей конференции. Потому я дерзаю обратить Твое серьезное внимание на вопрос о выборе лиц для этой сложной работы, не только по министерству иностранных дел, но и по ведомству военному, морскому и финансов.

Теперь перехожу к личному ходатайству. Я бы желал попасть в число этих избранников, несмотря на то что я великий князь, заранее отказываюсь от всех преимуществ, связанных с титулом.

Очевидно, прецедентов таких еще не бывало и, может, моя мечта испугает господ Сазоновых и Извольских, но и война тоже незаурядная и без прецедентов. Ты хорошо знаешь мои качества и мои недостатки. Язык мой без костей, я могу вспылить и наговорить дерзостей, но я не боюсь ни людей, ни клеветы, многому учился в молодых годах и научился в зрелом возрасте, ровно ничего не ищу, но хотел бы принести действительную пользу именно Тебе и нашей дорогой России. По этому вопросу я уже неоднократно беседовал с Твоей матушкой и сестрой Ксенией, и обе они усиленно поддерживали мое стремление, а потому, не откладывая в долгий ящик, и решили теперь же совсем откровенно Тебе передать мои соображения, может быть смелые, но искренние, на Твое благоусмотрение. Еще много времени все обдумать и обсудить, а может быть, когда-нибудь и лично с Тобой побеседовать на эту тему, которая не дает мне покоя ни днем ни ночью, особенно припоминая, как историк, все бывшие конгрессы печальной памяти. Прошу принять мои поздравления с наступающим днем ангела Ее Величества.

Весь Твой Николай М[ихайлович].

24 августа 1916 г.

Ц. Ставка.

Дорогой Николай,

Сердечно благодарю тебя за два письма и за приложения.

Разговоры и заметки о румынских политич[еских] деятелях 1912 г. очень любопытны, особенно в переживаемые дни. Письмо Бьюкенена тоже интересно. Сомневаюсь, чтобы разноплеменная и разгромленная Австрия могла оправиться и стать тем двуличным государством, каковым мы его знали до войны! Ведь вследствие ее пакостной политики в течение многих десятилетий на Балканах не было мира и спокойствия. А в последние годы она сделалась послушным орудием Германии. Только правильным разрешением польского и чешского вопросов у нас на западе и балканского у нас на юге, я думаю, Россия, наконец, получит надежный заслон своих европейских границ. А владея прочно проливами и небольшою областью вокруг Царьграда, с полного уже согласия наших союзников, мы этим отрежем навсегда Германию от поползновений в Малой Азии!

При случае еще поговорим об этом животрепещущем вопросе.

Всего хорошего.

Сердечно твой Ники.

21 сентября 1916 г.