- В предпоследний, - уточнил отец Александр. - Знаете, тут неувязочка вышла. Я уж настрополился нынче вместе с вами идти, да честной отец Иоиль, что меня подменить согласился, он сегодня чем-то другим занят и вечернюю службу провести не сможет. Так что я, пожалуй, еще на денек задержусь. И уж буду тебя, друг Чумичка, просить, чтобы ты и меня так же само транспортировал, без лишний огласки.
- Сделаем, - пообещал Чумичка.
- А к вам у меня такая просьбица... - оборотился священник к Дубову и Чаликовой, но тут раздался стук в дверь, и на пороге появились хозяин дома господин Рыжий вместе с доктором Серапионычем.
- Могу сообщить новость - ваш, Наденька, протеже боярин Андрей уже отпущен из темницы и препровожден под домашний арест, - сообщил Рыжий.
- Хоть одна польза от наших стараний, - удовлетворенно заметил доктор.
- Ну а как там почтеннейшая княгиня Длиннорукая? - спросил Дубов. - Надеюсь, случай не очень тяжелый?
- Случай средней тяжести, но лечению поддается, - заверил Серапионыч. - Несколько дней усиленной терапии, и все будет в порядке.
- Очень рад, что с Евдокией Даниловной ничего страшного, - сказал Рыжий. - Ну ладно, оставлю вас, но к ужину жду непременно - и вас, батюшка, и тебя, Чумичка.
- Да, так вот, я не успел договорить, - продолжал отец Александр, когда дверь за хозяином закрылась. - Мне тут поступили прозрачные намеки, что и со мною тоже того... по справедливости поступить хотят. Уж не знаю кто, а видно, что ребята крутые - им человека загубить, что раз плюнуть. Ну я-то ладно, я уж свое отжил, а за Васятку боязно. В общем, просьба такая: когда пойдете, то возьмите его с собой.
- Ну конечно, возьмем, - ответила Надя. - Что за вопрос!
- Погодите, господа, вы хотите сказать, что мы возвращаемся уже сегодня? - слегка удивленно спросил Серапионыч. - Вообще-то не успел я войти, как милейший мосье Рыжий меня огорошил - вы, говорит, приглашены все трое назавтра на царскую охоту. Это ж такая честь, говорит, каковой даже ближние бояре редко-редко удостаиваются...
- Увы, царская охота отменяется, - с сожалением развел руками Василий. - Конечно, я не могу решать за вас - вы, Владлен Серапионыч, вправе принять это лестное предложение, но в таком случае за вашу безопасность я не дам и ломаного гроша. Извините, что опускаю подробности, но обстоятельства складываются так, что вам с Надей и Васяткой придется отправиться на Городище уже сегодня.
- Постойте, Вася, - резко перебила Чаликова, - а вы что, с нами не идете?
- Да, я решил задержаться еще на денек, - стараясь придать беспечность голосу, ответил Дубов. И, словно успокаивая Надю, с улыбкой добавил: - Знаете, Наденька, хочу напоследок отдать должок одному хорошему человеку.
Уточнять, кто этот хороший человек, Надежда не стала - если бы Василий хотел, он бы назвал его сразу. Но начни Надя перебирать всех Царь-Городских знакомцев, то царь Путята в качестве "хорошего человека", которому Дубов собирался отдать должок, пришел бы ей в голову в самую последнюю очередь.
Проводя какое-нибудь очередное расследование или разыскание и имея перед собой достойного противника, Василий Николаевич старался относиться к нему с долей уважения, сколь бы малоприятным человеком тот ни был. И противники, как правило, чувствовали это и соответственно относились к Дубову, даже если при этом испытывали к нему личную ненависть. Но то откровенное шутовское хамство, с которым их сегодня чествовал Путята, "достало" даже всегда сдержанного и рационального Дубова. И хотя "игра без правил" закончилась, по признанию самого детектива, со счетом 2:0 в пользу соперника, сдаваться Василий не собирался - он жаждал матча-реванша.
Внешний вид Христорождественского собора, как и многих других зданий Новой Мангазеи, нес на себе яркую печать того, что ученые люди именуют мудреным словечком "эклектика", или смешение стилей.
История создания сего удивительного сооружения тонула в глубине веков. Так как городские архивы сгорели при нашествии царя Степана (или даже нарочно были им сожжены), то теперь, глядя на окна, колонны, шпили и башенки Собора, можно было лишь гадать, каким образом он обрел столь причудливые очертания.
Более-менее это объясняло одно старинное предание, согласно которому храм начал строиться уже в те незапамятные времена (четыре, а то и пять столетий тому назад), когда на пересечении нескольких важных торговых путей возник маленький городок, населенный купцами, перекупщиками, кузнецами, плотниками, корабельщиками, корчмарями, плотогонами и людьми прочих ремесел, без которых в столь оживленном месте было не обойтись - выходцами из разных стран и народов, принадлежащими к самым различным верованиям. И когда встал вопрос, где им отправлять свои религиозные обряды, то решили построить одно общее здание на всех, ибо возводить несколько храмов ново-мангазейцам казалось не имеющим смысла ввиду малочисленности верующих каждой конфессии в отдельности.
