И перевел взгляд на Сухонина.
— Что у вас дальше? Тригонометрия?
Преподаватель кивнул и выдал Саше листок с задачками.
В основном, вывод формул и решение уравнений. На закуску, правда, было неравенство с параметром, но Саша уже успел поразить учителя графическим методом решения где-то месяц назад, так что Сухонин действовал наверняка.
Саша сдал свой листок и получил очередную пятерку.
— Государь! — сказал математик. — Когда я давал Александру Александровичу подобные задачи я не верил, что столь юный ученик способен их решить. Но он каждый раз меня удивляет. Это просто великолепно!
Мама заулыбалась и слегка склонила голову. Бабинька одарила восторженным взглядом. И только папа остался равнодушен. Хотя Саша уже представлял себе диплом на чин капитана или денежную премию.
Вечером, пересчитывая бесконечные золотники и фунты в килограммы и обратно, Саша получил ответ от дяди Кости, которому посылал статью о крещенских купаниях.
«Ты во многом не прав, — писал Константин Николаевич. — Вода в Неве не самая плохая, гораздо лучше, чем в Фонтанке, Мойке и каналах. А твою бактериальную теорию надо еще доказать. Сейчас мы даже образованных людей не убедим во вреде крещенского обычая, не то, что народ.
С религией надо быть очень осторожным. Еще твой дедушка писал об этом Саше (твоему папа), когда тот еще был цесаревичем и путешествовал по России.
Записку уже подал государю?»
Записку Саша еще не подал, ждал удобного момента.
«Возможно, с запретом я и погорячился, — писал он в ответ. — Запрет — крайняя мера. Но сделать купания безопаснее просто необходимо. Построить деревянные павильоны для переодевания с чаем и обогревом (часовню же строят каждый год), отвести отдельные часы для дам и отдельные для забора воды, и все-таки запретить купание детей».
«Хорошо, — ответил дядя Костя. — Вот так все и изложи в твоей статье. Жду новый вариант».
Статью Саша отложил, решив, что сначала сдаст физику. Все-таки Соболевский был важен.
В этот день погода испортилась, небо затянули тучи, в учебном зале зажгли свечи.
Задачи от Владимира Петровича были несложными, Саша уже освоил непривычную систему единиц, а Соболевский смирился с векторами и проекциями.
Так что свою законную пятерку Саша получил.
— Государь, у Александра Александровича большие способности к естественным наукам, — заметил Соболевский.
Он, кажется, хотел прибавить что-то еще, например, что Саше место в инженерном училище или на физмате Университета, но императору советовать не решился.
Папа, однако, мысли прочитал.
— Артиллеристом будет, — сказал он.
— Мне кажется, Саша заслуживает награды, — заметила мама. — Он никогда не отвечал так хорошо.
— Блестяще, — уточнила бабинька.
— Ладно, что ты хочешь? — спросил папа, глядя в сторону.
Саша подошел и с поклоном подал сложенный вчетверо листок.
— Что это? — спросил царь.
— Ты обещал рассмотреть после пятерки по физике. Записка о метрической системе.
— А! — поморщился царь. — Хорошо рассмотрю.
За неделю Саша сдал остальные экзамены. Гуманитарщину вполне прилично: пятерки по истории, географии и английскому, четыре по французскому и ожидаемый трояк по немецкому.
Тело худо-бедно вспоминало танцевальные па, которым прошлого хозяина учили лет этак с пяти. Так что по танцам вышла вполне твердая тройка. Можно даже набраться наглости и пригласить кого-нибудь на детском балу. Только кого? Жуковская танцует на взрослых, а Тина — с Никсой.
По верховой езде тоже вышла тройка, и четверка по фехтованию. Все-таки европейская школа радикально отличается от японской.
Не идеально. Но не будем страдать перфекционизмом и пытаться прыгнуть выше головы. Вполне прилично. Правда, желанного мира с папа не принесло. Кажется, холодная война медленно переходила в морозную стадию. Если не сказать: «Сибирскую». Типун на язык!
На переэкзаменовке Грот продиктовал текст, автора которого Саша не опознал, хотя стиль был архаичным и казался смутно знакомым. Точно не Пушкин и не Гоголь.
Диктант состоял из трех отрывков, взятых, видимо, из разных частей произведения.
В первом имелись «изрядныя сады» и «народныя гульбища», а также приличное количество «ятей».
Во втором речь шла «объ Италіи», остатках «древняго искусства», развалинах «древняго Рима» и «тлнности всего подлуннаго». И вообще текст напоминал путевые заметки.
Догадку полностью подтверждал третий отрывок, ибо рассказывал о впечатлениях автора от города Страсбурга. Точнее о сыне «придворнаго копенгагенскаго аптекаря», очень любившего свою собаку, бежавшую за дилижансом, в котором ехал хозяин. В конце концов, сын аптекаря сошел с дилижанса и пошел пешком «съ своимъ другомъ».
Саше остро хотелось написать «со своимъ другомъ», но Грот так явственно диктовал «съ», что Саша решил не отталкивать руку помощи.
Он посыпал диктант песочком и с содроганием вручил Якову Карловичу.
Учитель пробежал текст глазами.
— Одна ошибка, — провозгласил он.
— Боже мой! — воскликнул Саша. — Где?
— «Стразбург» пишется через «з» в середине слова, Александр Александрович. И почерк конечно… Но все равно огромный шаг вперед.
И поставил «четыре».
Бабиньку провожали 17 января.
