И отметил про себя, что про план крестьянской реформы из шести пунктов, который ему выкатил Саша на последней встрече, Яков Иванович, видимо, умолчал.
Под указом о награждении, лежала привилегия на печатную машинку, а под ней — привилегия на велосипед, а под ней — привилегия на проходной вагон, а под ней — привилегия на маркер, который получился из шариковой ручки.
И подо всем этим — указ об учреждении патентного ведомства. Точнее «Российского научно-технического общества» с правами патентного бюро.
— Вот это здорово! — сказал Саша. — Просто супер! На донаты?
— Будут деньги, — пообещал папа́. — Как только справимся с банковым кризисом.
Главой общества указ назначал Якоби, а в президиум: Ленца, Пирогова и Остроградского.
Саша сразу подумал о конфликте интересов, но решил не портить праздник.
Наконец гостей пригласили к Рождественскому столу. «Ну, первая звезда уже есть», — подумал Саша.
— Обмыть бы надо, — шепнул Саша Никсе, когда они сели за стол.
Папа́ тем не менее услышал.
— Сашка! Рано тебе ещё пьянки устраивать!
— Папа́! Ну, почему пьянка? Я бы просто пригласил друзей, мою команду, без которой я бы ничего не смог, поставил им Шампанское… они же все взрослые, все старше 16-ти лет. А я чисто символически полбокала.
Про водку он даже не решился заикаться.
Покосился на свою звезду. В диаметре сантиметров восемь. Ни в один гранёный стакан не влезет.
Как же они тут обходятся?
— Ладно, — смирился царь. — Когда?
— Завтра вечером… если можно.
— Хорошо. Сколько человек?
Саша начал загибать пальцы.
— Моя Петергофская лаборатория (пять человек), Пирогов, Склифосовский, Никса, Петя Кропоткин, гувернёры (Гогель и Зиновьев), Строганов, Рихтер… и ты с мама́. Четырнадцать человек.
Мама́ не совсем вписывалась в мероприятие по обмыву ордена, но не пригласить её было бы полным свинством. Без Гогеля, Зиновьева и Рихтера со Строгановым он бы тоже обошёлся, но это было никак невозможно. Видимо, они и есть непосредственное начальство?
В общем-то с политической точки зрения хорошо бы ещё пригласить Елену Павловну и дядю Костю. Но приглашение дяди Кости неминуемо влекло за собой приглашение тёти Санни, что было несколько лишне.
— Может быть, семнадцать, — задумчиво проговорил Саша, — Елена Павловна, дядя Костя и тётя Санни. Если конечно, в моём кабинете уместятся 17 человек…
— Я пришлю тебе вино из погребов, — сказал папа́.
И перевёл взгляд на Гогеля.
— Смотри, чтоб не перепились, Григорий Фёдорович. Сашке, чтоб не больше полбокала.
Мероприятие состоялось 26 декабря в восемь вечера. В праздничный день 25-го решили не устраивать, ибо был большой выход, и все устали.
А у дяди Кости была ёлка.
Были святки, то есть никто не учился, зато не мог отговориться занятостью. Правда работали магазины, ярмарки, Совет министров и Крестьянский комитет.
Перед тем был семейный обед у папа́, откуда часть публики перекочевала к Саше.
— А ты прав был, — заметил царь. — Тверское дворянство отказалось избирать нового предводителя.
— И что будете делать?
— Назначим от правительства.
— Это называется «сеять ветер».
— Многие считают, что я только и делаю, что сею бурю, — заметил царь.
— Неправы, — сказал Саша. — В основном, ты пытаешься её остановить. Но тут можно перестараться. Путь лучше крутит мельничные жернова, а не крыши сносит. Но для этого не надо создавать лишние перепады давления и температуры, чтобы не росла сила ветра.
— Политика не физика, — усмехнулся папа́.
В итоге на пирушке собралось восемнадцать человек: Сашины врачи в полном составе, считая Пирогова и Склифосовского, гувернёры в полном составе, ибо и Казнакова нельзя было обидеть, Константин Николаевич с Александрой Иосифовной, Елена Павловна и царская чета.
Стол был накрыт. Однако водка отсутствовала. При дворе Александра Николаевича её вообще не жаловали. Так, напиток на любителя. Зато французского вина было хоть залейся. И две бутылки яблочного кваса очевидно для виновника торжества.
Парк подарков ожидало новое пополнение: новый крутой микроскоп от Елены Павловны, барометр от дяди Кости, книга Пирогова «Полный курс прикладной анатомии человеческого тела» с подписью, плюс всякая ерунда, плюс врачи скинулись на статуэтку Асклепия с посохом, змеёй и чашей.
Самый интересный подарок притащил Никса. Он собственноручно развернул глубокую серебряную посудину, украшенную позолотой, и водрузил в центр стола.
У посудины были две ручки в форме орлиных голов.
— Это тебе! — провозгласил брат. — На будущее.
— Братина? — с некоторым удивлением спросил Саша.
— Конечно.
— Честно говоря, думал, что это древнерусский предмет обихода. Ну, там при дворе Владимира Святого…
— В каждом полку есть, — заметил Рихтер.
Братина была очень кстати.
Саша начал снимать звезду. И поймал на себе удивлённые взгляды присутствующих военных, то есть папа, дяди Кости, гувернёров, Рихтера и даже Никсы.
Неужели они не знают обычая?
Врачи тоже смотрели с некоторым недоумением. В том числе военный хирург Пирогов.
Саша положил звезду в братину. И она прекрасно уместилась в широченной древнерусской ёмкости.
И Саша начал снимать крест.
