Вокруг имени и трудов И.Е. Забелина накопилось много противоречивых мнений и высказываний. К сожалению, иногда в ход идут аргументы, ничего общего не имеющие с научными. Например, некоторые авторы подчёркнуто указывают на забелинские высказывания в поддержку черносотенного движения, казачества. «Даже „чёрная сотня“ казалась ему благом» [56], с. 741–742. Надо сказать, что И.Е. Забелин был человеком довольно откровенным, и своих взглядов не скрывал. Вот, например, одна из его записей: «Самое вредное животное в России — это адвокатура». Писал он и порезче, более открыто. В итоге, люди, не любившие казачество и боявшиеся его, перенесли часть своей ненависти и на И.Е. Забелина.
И.Е. Забелин также категорически не принимал многих элементов творчества Льва Толстого, Леонида Андреева и Максима Горького, «поскольку, по словам Забелина, они „чего-чего не придумали, чтобы выразить как можно ярче, как можно омерзительнее всю гадость русского бытия“» [56], с. 742.
Ясное дело, что столь бескомпромиссная позиция И.Е. Забелина, бывшего, кстати, монархистом, часто оборачивалась неприятными для него последствиями. В том числе и в среде его коллег-историков. Например, Н.Л. Рубинштейн вынес такой приговор в своей статье: «имело место перерождение буржуазного либерала в реакционера-охранителя» [56], с. 742. Между прочим, А.А. Формозов резонно обращает внимание на следующий факт: «В объёмистом обзоре „Русская историография“ Н.Л. Рубинштейна (Москва, 1941) Забелину уделено полторы страницы из 642, тогда как людям, сделавшим неизмеримо меньше, например, Николаю Полевому, посвящены целые главы» [56], с. 573.
Мы подходим к концу.
«26 марта 1905 года он оформил завещание. Весьма крупную сумму — 130 000 рублей Забелин выделил научным учреждениям. Историческому музею было отказано 70 000 рублей на приобретение новых коллекций и 30 000 на издание задуманных Забелиным книг (и уже около столетия делают вид, будто всё никак не могут издать упомянутую выше его рукопись, которой сами же втихомолку пользуются —
„М.И. Забелина рассказала, что в последние дни Иван Егорович всё время молчал“» [56], с. 743–744.
Напомним результат наших исследований византийской истории по методике династических параллелизмов, см. книгу А.Т. Фоменко «Методы статистического анализа исторических текстов», т. 1, с. 510 а также см. ХРОН1. Приведём здесь лишь результат. За всеми подробностями отсылаем читателя к упомянутым книгам. На рис. р1.1 наглядно представлена обнаруженная нами структура дубликатов в византийском династическом потоке. Хорошо видно, что византийская история, начиная с середины XII века, а именно, с правления Мануила Комнина (1143–1180), согласно данной статистической методике, вероятно, не является отражением более поздних эпох. Более ранние правления византийских императоров, напротив, являются такими отражениями. Проще говоря, история Византии до XII века — это, по сути дела, фантомное отражение более поздних событий. А следовательно, эпоха Христа XII века находится близко к самому началу византийской истории, известной нам по дошедшим до нас письменным источникам. Как показано в упомянутых книгах, в истории других стран прослеживается та же, или даже существенно более поздняя граница начала подлинной истории.
