Тропинка вела к небольшому холму. За ним, примерно в километре отсюда, виднелась какая-то продолговатая постройка. Я даже не представлял, куда мы идем. Мы шагали молча. Пыль, облачками взметавшаяся из-под ног, оседала на лице, смешиваясь с ручейками пота. И лишь только в конце нашего утомительного пути я сообразил, какие мы дураки... шагаем пешком, хотя есть автомобиль. "Тойоту" мы оставили у той великолепной вывески фирмы.
Километрах в тридцати от Найроби Маррей купил старую ферму, где должна была обосноваться новая фирма. Ферма, казалось, была взята напрокат из фильма ужасов, но за ней уже виднелись новые постройки. Это были загоны, сооруженные зоологами вместе с пятнадцатью туземцами, которых за удивительно короткое время удалось отыскать Маррею. Я уже говорил о способности Маррея очень быстро "убедить" кого-либо, ну, а "убедить" работать африканцев само по себе говорит о многом.
Я так никогда и не узнал, как это ему удавалось.
Но это было еще не все.
Я не представлял, как он собирается на этой старой ферме проводить поиск, без которого мы не могли начать отлов. Отлавливать животных мы могли лишь в подходящей для этой цели местности, проверенной с санитарной точки зрения, где водились бы интересующие нас виды. Именно эти условия я вкладывал в понятие "поиск".
Но что под ним понимал Маррей?
Я провел много времени в ветеринарном отделе министерства сельского хозяйства, проверяя, в каких зонах на протяжении ряда лет нет инфекционных заболеваний. Я хотел удостовериться, что производить отлов мы будем лишь в местах, где домашние и дикие животные совершенно здоровы.
В Гейм-департменте я раздобыл специальную карту, на которой были обозначены области с самой большой концентрацией определенных видов животных. Руководствуясь этой картой, нам надо было найти места, где бы водились сетчатые жирафы, зебры Греви и некоторые виды антилоп.
А по карте рельефа Кении нам надо было определить, есть ли там места, пригодные для отлова зверей. Например, невозможно организовать лов на скалистой, неровной местности, покрытой зарослями колючего кустарника, или в местах, испещренных ручьями, потоками и болотцами.
Все это было необходимо знать, прежде чем приступить к последней части поиска
Я стоял на пороге старой фермы и думал, что еще за сюрприз приготовил мне Маррей.
Ну что ж, я вошел. Внутри было приятно и уютно. Я не ожидал, что в этих развалинах все будет обставлено с таким удобством и вкусом. Все сияло новизной и чистотой. Я представил себе молодых зоологов, как они здесь убирают, скоблят, отмывают, и мне сразу стало весело.
Все делалось молча, движения их были элегантны, как у отлично вышколенных слуг.
И тут началось... Я с удовольствием об этом вспоминаю.
Двое из них, подойдя к Маррею, громко произнесли:
А двое других, точно так же подойдя ко мне, сказали:
Впервые зоологи Маррея обращались ко мне подобным образом.
Маррей налил виски в два бокала. Молодые люди, отойдя в сторону, выстроились в ряд.
Маррей поднял бокал и торжественно произнес: — За удачное начало и благополучный конец великой чехословацкой экспедиции!
Мальчики Маррея глубоко поклонились.
Мы выпили до дна.
После этого он снова налил виски и торжественно провозгласил:
— За благородную цель нашей экспедиции!
Мы выпили до дна, и молодые люди снова поклонились.
Маррей налил еще раз, но теперь только в свой бокал. Мне стало интересно, что будет дальше.
Маррей подошел к своим помощникам и воскликнул:
— За ваше здоровье!
И отвесил им поклон.
После этого он наполнил мой бокал. Взгляды присутствующих устремились на меня. Я ощутил некоторую напряженность. Все ждали, что я сделаю, что скажу. В тот момент я и сам плохо представлял себе это. А драгоценные секунды бежали...
Вдруг я вспомнил слова: „Пожалуйста, шеф“... Они одинаково обратились к нам — к Маррею и ко мне. В этом было что-то символическое. Стало быть, оба мы — шефы с одинаковыми правами и полномочиями.
Я уже знал, что делать.
Я подошел к молодым зоологам и важно, как Маррей, сказал:
— За ваше здоровье!
И, низко поклонившись, одним махом осушил бокал.
