В ту ночь в лагере никто не сомкнул глаз. Борано продолжали осаждать лагерь. Они разложили костры вокруг всего лагеря, под звуки тамтамов плясали и пели боевые песни. Я думаю, вряд ли кто захотел бы оказаться на нашем месте. Мы находились в районе, где постоянно происходили кровопролитные столкновения между племенами. Официальные власти не вмешивались в эти конфликты: они носили местный характер, и, кроме того, все происходило на территории, лежащей за шлагбаумом, где Кения уже ни за что не несла ответственности.
Нам ничего не оставалось, как ждать минуты, когда борано направят в нас свои стрелы. Нас было совсем немного, да и что мы могли бы сделать против сильного и многочисленного племени борано?
Вечером, около восьми часов, ко мне пришел Муго. Важность и невозмутимость, столь привычные для него, сменились страхом.
— Бвана, посланец борано заявил, что хочет говорить с белым вождем. Это ты, — отвесил поклон Муго.
— Хорошо. Веди его сюда.
Муго ушел, а Маррей под предлогом, что ему нужно убраться в палатке, тоже покинул меня. Момент для подобного занятия был совсем неподходящий, но я предпочел промолчать. Уходя, он еще дал мне и наставление:
— Не очень-то ты похож на могучего вождя. Хотя бы сядь, вождь никогда не говорит стоя. Тебе ведь надо произвести впечатление.
Он пододвинул ко мне плетеную скамейку и для большего эффекта бросил на нее шкуру.
Но я не стал садиться. А уж вид мой совсем не соответствовал облику могущественного белого вождя, нагоняющего на всех страх. В шортах цвета хаки и ковбойке я был скорее похож на какого-то авантюриста.
Парламентер борано вступил на территорию нашего лагеря. Муго на почтительном расстоянии сопровождал его. Я со скрещенными на груди руками стоял, прислонясь к дереву, и ждал. Он приближался ко мне медленным, размеренным шагом.
В лагере было совсем тихо, рядом со мной никого не было, и я почувствовал себя страшно одиноким. Но страха не было. С чувством щемящей грусти я думал о том, чего я еще не успел в своей жизни.., а ведь так бы хотелось.
Парламентер остановился, взглянув на меня хмуро и важно. Он молчал. По правде говоря, и я не смотрел на него, в мыслях я был далеко.
Не знаю, сколько времени мы так простояли друг против друга, не двигаясь и не говоря ни слова. Вероятно, этого требовал церемониал. Я не знал обычаев племени борано, как и не знал особенностей их характера. В моем теперешнем положении это был большой минус.
— Зачем ты пришел? — спросил я. Мне хотелось, чтобы все поскорее закончилось.
— Вождь великого племени борано велел передать тебе...
Высокий, сильный африканец замолчал и снова пронзил меня хмурым взглядом.
— Что передает мне твой вождь?
— Вождь великого племени борано милостив к тебе.
С облегчением я вздохнул и вспомнил перочинный ножик Маррея. Все-таки подарок Маррея сделал свое дело: великий вождь сменил гнев на милость. Наконец-то наступит мир. С нашего лагеря снимут осаду, и мы начнем спокойно работать. Слава богу, со всеми трудностями покончено, и я с удовлетворением опустился на импровизированный трон.
— Вождь великого племени борано велел передать тебе свои условия, — продолжал парламентер. — Если ты их примешь, борано разрешат тебе строить лагерь на своей земле и станут тебе друзьями.
Примерно так прозвучала его речь. После этих слов я снова ощутил напряженную тишину, которая, казалось, повисла над лагерем.
— Каковы условия твоего вождя? — спросил я.
— Прогони из лагеря покомо!
Я не сказал, что с момента, когда на территорию лагеря вступил парламентер борано, боевые песни и тамтамы стихли. Воины ждали. Вероятно, в другой раз, оказавшись в подобной ситуации, я бы порядком струхнул. Но сейчас, как ни странно, я был абсолютно спокоен, исчезли даже мысли о работе, о моих жизненных планах.
— Почему я должен прогнать покомо?
— Покомо бедные и слабые. Борано богатые и сильные. Борано презирают их.
Костры горели вокруг лагеря, я слышал, как потрескивают дрова, и видел, как дым, поднимаясь в воздухе, белой завесой стелется над лагерем.
— Что ответить вождю великого племени? — спросил парламентер.
Я поднялся. Обуреваемый благородными чувствами, я, так ненавидящий красивые жесты и слова, неожиданно... Вы знаете, что я сказал?
— Ступай и скажи своему вождю, что мы не прогоним покомо. Таково мое решение и мое последнее слово.
Борано ушел. Маррей показался из палатки и с иронией заметил:
— Не хватает лишь громких аплодисментов. Ты хорошо сыграл роль.
— Ничего я не играл.
— Твоя речь была речью полководца, обращенной к могучим полкам. Жалко, что их у нас нет. Пригодились бы.
И снова рядом с лагерем раздались звуки тамтамов и зазвучали боевые клики.
Нет, я ни о чем не жалел, лишь чувство ответственности еще большим бременем навалилось на меня. Я ясно сознавал, что над нами вновь нависла угроза.
