После победы Ордена Сопротивления над диктатором Эвклидисом в мире Посмертия воцарилось долгожданное равновесие. Однако величайшая некромантка Ананке и её союзники не подозревают, что разногласия зреют уже внутри свободного сообщества умрунов. Вскоре часть из них восстаёт против некромантов, правящих Миром Мёртвых. Но не стоит ли за этим бунтом ещё более страшный и безжалостный враг, чем тот, которого удалось победить с таким трудом? Враг, который обратит друзей во врагов и разделит то, что казалось неделимым. На что готова пойти Ананке, чтобы сохранить мир на землях Посмертия? И что в итоге она обретёт на пути к абсолютной власти и могуществу?
Еда была простой: тушёные рёбрышки с жареной картошкой, яичница, чёрный чай с вареньем. После плотного ужина и разговоров, Владимир засобирался к себе.
– Посиди ещё с нами…
– Не могу, – коротко ответил он. – Меня Маренька ждёт.
Да… Маренька… Её историю он рассказывал мне во всех красках. Конечно, таких историй существовали сотни, но почему-то её меня зацепила.
Когда-то некромант не мог упокоить эту девушку долгих три года. Дух Мары – как она стала называть себя после смерти, метался, мучился и никак не желал упокаиваться. Так долго Влад ещё ни с кем не работал.
Он встал из-за стола, порылся в сумке, и достал оттуда белый платок с вышивкой. Развернув его, поднёс ко мне.
– Посмотри, что я ей купил.
На ткани блестели две аккуратные старинные серёжки с крупными красными камнями в серебряной оправе. Тёмные гранаты красиво переливались в электрическом свете.
– Правда, прелесть?
Я кивнула.
– Это… Очень романтично.
– Может, это её порадует. Я специально выбирал что-то из её времени.
Я же в свою очередь отсыпала Мареньке шоколадных конфет в бумажный пакет.
– Возьми. Скажи, от меня.
– Не знаю, будет ли она их есть. Таких в её времени не существовало. – Засомневался мой коллега.
– Пусть попробует. Уверена, они ей понравятся.
Владимир поблагодарил меня, нацепил серое поношенное пальто и исчез в ночи.
– Кто такая Маренька? – заинтересованно спросил Рено, когда за некромантом закрылась дверь.
– Его подопечная. На самом деле при жизни её звали Юлия. Она была помещичьей дочкой. Её насильно выдали замуж за нелюбимого. А тот, кого она любила, не ответил её взаимностью, и… она утопилась.
История не удивила и не шокировала никого из присутствующих.
– Да уж… – Продолжала я, хотя говорила, скорее, себе. – Сколько из-за мужчин повесилось, утопилось, отравилось и порезалось… С ума сойти…
– Не из-за мужчин… А из-за своей слабости, – возразил рыцарь.
– Человек в таком состоянии не понимает, что несчастная любовь – это не конец, что у любой тоски и боли есть год спустя. Но в такие моменты отчаяния кажется, что это – конец света, и больше ничего не будет, что будешь любить того, кто отверг твои чувства, вечно. Но проходит время, всё забывается, появляется новый человек. Но некоторые до этого просто не доживают и в состоянии аффекта совершают самоубийство. Не всем дано быть сильными, Рено.
– Силу можно в себе воспитать. Те, кто этого не делают, просто лентяи и нытики.
– Не со всем в этой жизни можно справиться, – снова возразила я. – Иногда смерть – лучший исход.
Конечно, я всегда защищала самоубийц.
– Забавно слышать это от тебя, учитывая, что перед нами сейчас сидит человек, опровергающий это утверждение! – с гордостью заявил де Шатильон и посмотрел на нашего короля.
Балдуин… Он, конечно, был не в счёт. Он был святым. Он был сверхчеловеком. А я говорила о простых людях. Я улыбнулась возлюбленному. Наверное, рассуждать при нём о таких вещах являлось кощунством. Но его земная жизнь давно канула в прошлое. От неё не осталось и следа, только еле уловимое горькое послевкусие, которое я всеми силами старалась стереть. И, несмотря на то, что столько грандиозных событий с его участием произошло в мире Посмертия, он оставался прежним, ничуть не менялся. И казалось, призрак прошлого, неотступно следующий за ним за Черту смерти, не отставал ни на шаг.
С Владом, таким же некромантом, как я, меня познакомил Рено спустя несколько месяцев после окончания войны с Богом Смерти. Признаться, мне было очень интересно пообщаться с ним, узнать о методах его работы с мёртвыми, о том, какие ему попадались случаи. Мы подружились. К нему Балдуин не ревновал. Мы, некроманты, как коллеги по цеху, не могли испытывать никакого притяжения друг к другу. Сильно ревновал король к Арсению. И то, совершенно неоправданно, ведь Лорд Имморталис оказался моим близнецовым пламенем, и я уж при всём желании не могла перерубить связь с ним и отгородиться от него стеной.
Ну, была у короля такая черта характера. Он оказался ревнивым. Я хорошо это поняла, живя с ним. И эта особенность в нём мне даже нравилась. Но не контактировать с Арсением только лишь потому, что королю от этого становилось не по себе, мне показалось слишком, и я продолжала с ним общаться, приглашать к себе в Карфаген, разумеется, со всеми остальными друзьями, и помогать, когда ему требовалась помощь.
