Я надела браслет на запястье и улыбнулась, вспомнив тот день, когда Сэм сказал мне, что знает о моей привычке считать. Тогда он сказал почти то же самое: бояться – не стыдно. Он был прав. И Эмили тоже. Страх не помешает мне разгадать эту тайну, если я сама ему не позволю, а я не собиралась этого делать.
– Спасибо, Эм. Это очень важно для меня. – Она направилась к двери, но в последний момент я схватила её за руку. – Эй, ты уверена, что он тебе не понадобится?
Взгляд Эмили упал на браслет. Мне он ужасно нравился, но я была готова отдать его, если ей он нужнее, чем мне.
Эмили грустно пожала плечами.
– Уверена. Мама очень сильная. Она справится. И потом у вас с ней есть кое-что общее.
– Правда? И что же это?
– Она очень упрямая. – Эмили хихикнула. – Как осёл! Я уверена, что она не будет долго переживать.
Я со смехом покачала головой.
– Это точно.
Я провела пальцем по браслету и глубоко вздохнула. Он был напоминанием о том, что хотя Эмили носила модную одежду и умела пользоваться косметикой, в глубине души она не очень-то отличалась от меня. Иногда каждому нужна помощь, даже девочкам, которые могут справиться сами. Даже девочкам, которые внешне кажутся идеальными.
– Спасибо за помощь.
Эмили сжала руку в кулак и протянула мне.
– Никаких проблем! И тебе тоже спасибо.
Я со смехом коснулась костяшек её пальцев.
– За то, что пригласила тебя в наш дом ужасов?
Эмили тихо засмеялась.
– Нет. За то, что позволила мне помочь. Здорово, когда не только тебе нужна помощь.
Я улыбнулась, надеясь, что она понимает, как сильно мне помогла.
Когда Эмили ушла, в ванную вошёл Сэм. Широко улыбаясь, он потянулся за последним сухим полотенцем.
– Что такое? – спросила я. – Чего ты улыбаешься?
– Ничего. Просто этот призрак помог тебе помириться с Кэсли и подружиться с Эмили. Ещё вчера ты её ненавидела!
От меня не укрылся блеск в его глазах при упоминании имени Эмили.
– Я её не ненавидела. Я просто её не знала. А ты разве не рад, что познакомился с Эмили?
– Я этого не говорил. – Сэм засмеялся, и его щёки порозовели.
– Угу. – Я оглядела затопленную комнату и застонала. – Может быть, призрак и сблизил нас, но он также испортил наш дом.
– Думаешь, родители нас убьют?
– Может быть. Что мы им скажем?
– Я пытался что-нибудь придумать, как только увидел на лестнице воду.
Я наконец перестала топтаться по полотенцу.
– Сэм?
– Да?
– Думаю, этот мальчик погиб на пароходе «Истленд».
Мой брат уселся на корточки и посмотрел на меня.
– Ты же говорила, что автобус не останавливался у места крушения «Истленда».
– Верно.
– Тогда почему ты так уверена?
Я задумалась. Почему я была так уверена? Я принялась мысленно перебирать улики, оставленные призраком. Когда я его впервые увидела, мальчик был весь мокрый. Он наполнил мои ящики водой, включил краны в школьном туалете и только что пытался утопить нас в собственном доме. И ещё бумаги. Расследование трагедии с «Истлендом».
– Многие улики, которые оставил призрак, связаны с водой. Как вот это. – Я взяла промокший листок бумаги с папиными исследованиями. Он разорвался прямо у меня в руках, и половина шлёпнулась на пол. – Почему в ванной оказались именно эти бумаги? Почему не твои или мои? И зачем писать цифру 396 в ванной, а не на стене в гостиной, где она будет более заметна?
Сэм не ответил, и я продолжала:
– Вода. Он пытается нам сказать, что вода очень важна.
Мой брат уставился на бумагу на полу.
– Если ты права, то нам надо выяснить, кто он и чего хочет, иначе у нас больше не будет дома.
Я оглядела затопленную ванную и глубоко вздохнула.
– Знаю. Кажется, он очень рассердился.
– Или он просто напуган. – Сэм прекратил вытирать пол и посмотрел на меня.
Напуган… Все время от времени испытывали страх. Взрослые, дети, старые, молодые – мы все боялись, и если маленький мальчик, преследующий меня, действительно погиб на пароходе «Истленд», значит, он был ужасно напуган. Мне стало грустно.
– Ласаль и Уокер, – сказала я.
– Что это? Это там затонул пароход? – спросил Сэм.
– Да. Именно там проезжал автобус, когда папа рассказывал про «Истленд». Мы должны туда пойти. Узнать, не оставил ли призрак каких-нибудь улик. Или… – Я замолчала, боясь сказать вслух то, что вертелось у меня на языке, – не появится ли он. Пришло время проверить нашу гипотезу.
Сэм поднялся и бросил полотенце в ванную. Там уже лежало не меньше пары десятков мокрых полотенец.
– Завтра после школы?
– Разве ты не идёшь на хоккей?
Сэм проверил телефон и что-то невнятно пробормотал.
– Да, но это важнее. Это вопрос жизни и смерти.
Вопрос жизни и смерти. Его слова эхом отозвались у меня в голове. Как мы до этого дошли?
– Успокойтесь и ещё раз расскажите с самого начала, что случилось? – попросил папа, заходя на кухню. Он упёрся руками в бока и ослабил галстук. Мама стояла у него за спиной. Она наморщила нос, и я тут же поняла, что она учуяла сгоревшее жаркое.
– Вода перелилась через край ванны, – угрюмо ответил Сэм. Я поморщилась и бросила в мусорное ведро ещё несколько сгоревших кусочков жаркого. – Мы тут же вам позвонили и сделали что могли, но всё очень плохо.
