– Хуже уже не будет, Клэр! – воскликнул Сэм. – И потом это ведь тоже исследование. Это почти что как домашнее задание. Мы посмотрим и другие выставки. Что-то вроде школьной экскурсии.
Верно. Школьная экскурсия. Только вместо того чтобы смотреть на кости динозавров, мумии или места обитания бабочек, мы будем искать улики, касающиеся призрака. Ну и ну! Иногда мне начинало казаться, что моя жизнь могла бы стать отличным эпизодом для «Скуби-Ду».
Я бросила взгляд в конец автобуса, где сидели Эмили с Кэсли. Они махнули мне рукой, и я махнула в ответ. Я знала, что им надо домой, но мне бы очень хотелось, чтобы они могли поехать с нами. Я с трудом сдержала смех, подумав о том, что всё это каким-то причудливым образом случилось благодаря Уилли. Он свёл нас вместе. Даже если призрак никогда не уйдёт, даже если в школе снова поползут слухи о спиритических сеансах и я никогда не смогу пройти по переулку, не считая вслух, у меня наконец-то появились друзья, и они самые лучшие на свете.
– Клэр? – Сэм щёлкнул пальцами у меня перед носом.
– Да?
– У нас есть другие варианты?
Нет. Абсолютно никаких.
Я слабо улыбнулась. Впервые в жизни мой брат был на сто процентов прав.
– Ладно, давай это сделаем. Но нам надо спешить.
В историческом музее было очень красиво. Думаю, большинство музеев такие, но этот был особенным. Мы вошли через главный вход и миновали странную старинную машину, выставленную в фойе. Наверное, папе бы она понравилась.
Мы купили билеты, и моё сердце забилось быстрее.
– Ты знаешь, где выставка? – спросила я у Сэма.
Он пожал плечами.
– Я здесь никогда не был.
Я засмеялась.
– Был. Всех пятиклассников водят сюда на экскурсию.
Сэм застонал.
– Ладно! Я здесь был. Просто я тогда не обратил внимания.
Я закатила глаза. Надеюсь, теперь Сэм будет более внимательным. От этого зависела наша жизнь. Я повернулась к мужчине, который продавал билеты.
– Извините, вы не подскажете, где находится выставка «Истленд»?
Не успел он ответить, как из-за стойки вышла женщина и тепло улыбнулась нам.
– Это на втором этаже, и я могу вас отвести.
Мы поднялись вслед за женщиной по лестнице и прошли по нескольким извилистым коридорам с чёрно-белыми фотографиями из истории Чикаго. Посреди следующего крыла стоял целый вагон метро. Он был старый, наверное, начала 1900-х годов, и выглядел просто великолепно. Никогда не думала, что скажу такое про вагон метро, но этот был по-настоящему уникален. Он был деревянный, с окнами из яркого цветного стекла. Я вспомнила, как мы с папой в последний раз ездили на метро. Там было много народу, очень грязно и немного пахло кошачьей мочой. Очевидно, раньше общественный транспорт был более роскошным.
Я ткнула Сэма в бок, когда мы проходили мимо выставки, посвящённой Великому чикагскому пожару. Она была просто огромной. И там было очень много посетителей. Повсюду на стенах, от пола до потолка, висели фотографии, цитаты и карты. Там даже была модель водонапорной башни и фарфоровая кукла, уцелевшая в огне! Около дюжины человек толпились вокруг экспонатов. Я подумала о пожарах, бушевавших в городе, на территории Линкольн-парка, и уничтоживших всё на своём пути, в том числе и памятники городского кладбища. Трудно поверить, что во время пожара, длившегося целых два дня, погибло всего триста человек, а на «Истленде», который затонул за менее чем пять минут, погибло вдвое больше людей.
Напротив находился зал, посвящённый бунту на Хеймаркет. Там всё было ярким и броским. Несколько детей в одинаковых футболках разглядывали экспонаты, а женщина что-то им рассказывала. Наверное, какой-то внешкольный клуб.
– Вот мы и пришли. Вы ведь спрашивали о катастрофе «Истленда», верно? – уточнила женщина.
Я кивнула и проследовала за ней в маленький зал, где ожидала увидеть такую же толпу, как и на выставке, посвящённой пожару в Чикаго. Сегодня в музее было полно народа, и, конечно, такое громкое событие, как трагедия «Истленда», должно было привлечь внимание.
Но первое, что я увидела, был штурвал. Большой, деревянный, с торчащими в стороны рукоятками. Такие штурвалы использовали в старину для управления судами. Здорово! Я думала, что все предметы с парохода «Истленд» пропали, когда он затонул. К стене была прикреплена большая металлическая труба. На табличке под ней было написано, что это железный гудок с «Истленда». Вот это да! Я представила человека, который включал его в день катастрофы, представила, как он пытался предупредить всех на борту.
Как следует разглядев гудок, я быстро обвела глазами зал и открыла рот от удивления. Там никого не было. Никакой толпы. Никаких студентов, пришедших на экскурсию. Никаких исследователей. И никаких болтливых туристов. В зале «Истленда» не было ни одного человека.
– «Истленд» – одна из наименее обсуждаемых городских катастроф, – заметила наша спутница. – Удивительно, что ваш учитель выбрал именно её. По какому предмету вы делаете проект?
– Это что-то вроде самостоятельной работы, – поражённо ответила я, разглядывая пустой зал. Почему здесь так пусто, в то время как в других залах не протолкнуться?
