Цареубийца. Маузер Ермакова полностью

Столица Урала

На станции приход поезда ожидали представители Областного Совета. Вся прибывшая семья Романовых была посажена на автомобили [на которых Они] и поехали в город.

Еще до приезда Романовых в Екатеринбурге для них, по распоряжению Совета был приготовлен особняк инженера Н.Н. Ипатьева [расположенный] на углу Вознесенского проспекта /теперь улица Карла Ли[б]кнехта/.

[Этот дом] расположен на вершине холма господствующего над городом. По Вознесенскому переулку начинается спуск [к] пруду, расположенному в центре города. Таким образом, дом Ипатьева находился на косогоре так. Что из двух [его] этажей, нижний, с одной стороны, – полу-подвальный, [а] с другой находится выше уровня улицы. Вход в верхний этаж с площади, причем между уровнем площади и подъездом [был] устроен спуск для подъезда (для экипажей и пешеходов. – Ю.Ж .). Здание было выбрано удачно, как находящ[е]еся в центре города и удобное в стратегическом отношени[и].

Владельцу дома [Уральским] Советом предложено было в 24 часа ослободить (освободить. – Ю.Ж .) дом и вокруг дома был устроен наскоро забор, защищающий дом от взглядов с улицы. Впоследствии, по фасаду дома, по косогору и с площади, а также вдоль сада находящегося ниже дома, был поставлен второй высокий забор.

[С] приездом Никалая под конвоем 30 апреля 1918 г. в Екатеринбург [Он] был водворен в [этот] дом [и заключен в нем вместе с Семьей] под особую охрану.

Вечером того же дня было созвано совещание Исполкома, на котор[ое] вызвали Яковлева. Последний явился на [это] заседание, где был заслушан доклад [двух] представителей Исполнительного Комитета [Уральского Областного] Совета, которые доложили [собравшимся о деятельности В.В.Яковлева и указали] на недопустимо верноподданическое отношение Яковлева с Романовыми в Тобольске и во время пути [следования в Екатеринбург].

[Следует отметить, что] было достаточно компрометирующих материалов против него и [присуствовавшие на этом собрании члены Исполкома] требовали немедленного производства обыска в поезде [В.В. Яковлева], обезоруж[ива]ния гвардейцев и ареста Яковлева. На пред[ъ]явленные к нему обвинения, Яковлев отвечал, что хотя он и получил в Москве распоряжение доставить Романовых в Екатеринбург, однако имея словесное указание Я.М. Свердлова охранять Романовых всеми средствами и учитывая настроения в Тобольске Заславского и Авдеева, подготовлявших, по его убеждению, покушени[е] на Романовых, он решил донести (довести. – Ю.Ж .) [до сведения] ВЦИК о своих опасениях, связанных с переводом Романовых на Урал. [Все] разговоры [с] ВЦИК велись [им] по прямому проводу. Яковлев предоставил (представил. – Ю.Ж .) Уралсовету [все] ленты аппарата (телеграфных переговоров с Москвой. – Ю.Ж .). Из этих записей (лент. – Ю.Ж .) видно было, что Яковлев не доверял Уралсовету и стремился сохранить особу Никалая Романова и их (Его. – Ю.Ж .) приближенных [а также] просил у ВЦИК разрешения увезти бывш[е]го царя к себе на родину, в уфимскую губернию и скрыть в известном ему месте в горах. ВЦИК это [его] предложение, конечно, отверг. Тогда Яковлев, по его словам, не решаяс[ь] ехать в Екатеринбург прямо из Тюмени [изменил маршрут] так как он боялся нападения на поезд представителей Уралсовета, и поэтому повез Романовых окружным путем через Омск [и] Куломзино.

Конечно об[ъ]яснения эти Уралсовет не удовлетворили, [т. к. его члены посчитали], что это простая увер[т]ка Яковлева [и попытка уйти] от правильного [правдивого. – Ю.Ж. ) ответа. Уралсовет решил Яковлева отпустить в Москву. Ему был выдан официальный документ [гласящий о том], что Романовы приняты [в] Екатеринбурге Уралсоветом.

Как только открылась навигация, оставшиеся в Тобольске члены царской семьи были также переведены в Екатеринбург. 23 мая 1918 [года] дети Романовых были отвезены в дом Ипатьева, где содержался Никалай. Также с ними из Тобольска прибыл[а] остальная свита [и] приближенные – всего 27 человек. [В] доме Ипатьева оставили совместно с романовыми следующих лиц: Ботки[н], Деревенко {318} , Демидова.

Только с переездом на Урал Романовы действительно были переведены на режим арестованных. Они находились под самым бдительным надзором охраны. Внутренний режим жизни Романовых изменился. Не было уже того довольства (довольствия. – Ю.Ж .) [и] той большой свободы, которой они пользовались в Тобольске.

Ден[ь] расписания (распорядок дня. – Ю.Ж .) для них был установлен обычно так. Утром вся семья пила чай, часа [в] 2 – обед, который приносили из местной столовой. Обед состоял из мясного супа и котлет, но у к ужину подавалос[ь] то же блюдо, что и к обеду.

Время прогулки [было] установлено, обычно один раз в день, в течение 15–20 [-ти] минут. День и ноч[ь] [в] верхнем этаже стоял караул [состоящий из] 3 [-х] человек и [имелись также] наружные посты. Наблюдали четко, ибо охрана была вверена лутшим рабочим [уральских] заводов.

Как [мы] видим, обстановка жизни Романовых в доме Ипатьева мало напоминала их тобольское заключение. Их разгул кончил[ся], [он] нашел [свой] придел (предел. – Ю.Ж .).

[К] находящи[мся] Романов[ым] [в] Екатеринбурге так же стали стягиват[ь]ся контрреволюции представители [и] разных мастей монархист[ы]. Вокруг дома [Ипатьева] создавались тайные организации для ослобождения (освобождения. – Ю.Ж .) Романовых. По данным (по свидетельству М.К. Дитерихса. – Ю.Ж .) [в] середине июня 1918 [года] из Одессы приехал в Екатеринбург видный манархист.

[Этот] старый офицер [и] бывший флигель-ад[ъ]ютант – Сидоров Иван Иванович [прибыл в город] с целью ослобождения (освобождения. – Ю.Ж .) царской семьи. [В то время] белогвардейские организаторы действовали открыт[о]. Пользуясь [поддержкой осмелевшей] в связи с близост[ь]ю фронта буржуази[ей] они готовились в удобн[ый] момент поднять в городе вос[с]тание с целью ослобождения (освобождения. – Ю.Ж .) Романовых из ипатьевского дома.

Успех такой попытки не был исключен в то время. [Так, например], получилось восстание на Верх-Исетском заводе. 1918 [года] июня 15 числа [организованное Союзом] бывших фронтовиков, – был такой Союз. Возглавляли это вос[с]тани[е] офицер Кардапольцев, Мамкин, Балакин, Логинов. Нахритов был взят [в плен и на допросе показал, что] план их [заключался в том, чтобы] разоружит[ь] Верх-Исетский отряд [Красной гвардии] и напасть на дом, где находился Никалай {319} . Но мечты остались мечтой. Вся эта белогвардейская шайка была ликвидирована, главари были захвачены и расстрелены.

Попытка сорвалась также и [у] имевш[его] касательство к семье Романовых [а конкретно к попыткам] их освобождения [которое предпринимал] некий майор сербской службы (военнослужащий сербской армии. – Ю.Ж .) Магич (М. Мичич. – Ю.Ж .), [а также] фельдфебель Божечич (М. Божичич. – Ю.Ж .) [и] Смирнов – управляющий делами Сербской королевны Елены Петровны, жены бывшего великого князя Ивана Константиновича (Иоанна Константиновича. – Ю.Ж .).

Вокруг [Царственных Особ] создавалась [в буквальном смысле] поутина [из контрреволюционных заговоров, особо ощущаемая] около дома [Ипатьева], которая думала (стремилась. – Ю.Ж .) всем и способами [оказать] помощ[ь] божьему Помазаннику. Белогвардейские организаторы действовали довольно открыто. С приближением фронта он[и] создали (организовывали. – Ю.Ж .) связ[ь] с заключенными в доме особого назначения. Часты[ми] случая[ми] [подобной связи] были ма[на]шенки местного манастыря [которые] стали носить разного рода лакомства для Романовых. [Это] все принималось [но кое-] где [в подобных подношениях] зачастую [приходилось] находить записки [для арестованных] запечатанные [в пробках] бутылочки [или] в хлебе. Был случай [когда монахинями] было принесено молоко [в] бутылке, закупорен[н]о[й] так удачно пробкой, где так умело зидела (сидела. – Ю.Ж .) записка, которую обнаружили [при досмотре этой передачи]. Содержание это[го] письма [следующее]:

«Час ослобождения (освобождения. – Ю.Ж .) приближается, и дни узурпаторов сочтены» – пишут друзья [Романовых в этой записке] {320} .

Еще одна записка [которая была] обнаружена также в пробке [молочной бутылки, принесенной из монастыря, гласила следующее:]

«Славянские армии [все более и более] приближаются к Екатеринбургу. Они в нескольких верстах от города. Момент становится критическим. Этот момент наступил, надо действовать».

Что «час столь долгожданный настал» [и] дале[е] [медлить недопустимо, свидетельствует еще весьма] характерные письма [передаваемые Романовым:]

«С божьей помощью и вашим хладнокровием надеемся достичь нашей цели, не рискуя ничем. Необходимо расклеить одно из ваших окон, чтобы вы могли его открыть; я прошу точно указать мне окно. В случае, [если маленький] царевич не может идти, дело сильно осложнится, но мы [и] это взвесили и я не считаю это непреодолимым припятствием. Напишите точно, нужны ли два человека, чтобы Его нести, и не возьмет ли это на себя кто-нибудь из вас».

Далее пишется [что:]

«Нельзя ли [было бы на] 2 [часа] ус[ы]пит[ь] Алексея. К побегу [мы] предоставим все нужное, будьте спокойны».

Далее пишется:

«Мы не предпримем ничего, не будучи совершенно уверены в удач[е] заранее. Даем вам в этом торжественное обещание перед лицом Бога [и] перед собственной совестью».

[Письмо] подписано: «Офицер».

Когда чита[ешь] эти письма перехваченные к Романовым (перехваченные у Романовых. – Ю.Ж .) [даже] простая фантазия [отказывается понимать происходившее, воспринимая таковое, не иначе, как] бред сумашедших.

Приношени[я] из манастыря [и]передачи (передавали. – Ю.Ж .) [в] корзинках [в которых] все это (записки и письма к Романовым. – Ю.Ж .) обнаруживалось. Не подавая вида [в том, что об этих записках давно уже известно Уральскому Областному Совету, таковые] снова вкладывались обратно [вследствие чего] получая обратный ответ [Романовых, который возвращался назад] в этой [же] корзине, где [уже] был [очередной, предшествующий ему] ответ [ «с воли»].

Со своей стороны и Романовы дают информацию о положении внутри дома, опис[ывая] [в одном из своих писем-ответов] расположение [его комнат:]

«Второе окно от угла, выходящего на площадь, стоит открыто уже два дня. Окна 7-е и 8-е около главного входа, тоже выходящ[и]е на площадь точно также [всегда] открыты. Комната занята комендантом и его помощником. Охрана составляет 13 человек вооруженных ружьями, револьверами и бомбами. Ни в одной двери, за исключением нашей, нет ключей. Дежурный делает обход ночью два раза в час, и мы слышим, как он под нашими окнами бряца[е]т оружием. На балконе стоит один пулемет, а над балконом – другой».

[В] общем Никалай достаточно [хорошо] зделал ор[и]ентацию [для заговорщиков], но все [это оказалось] пустое. Вся переписка дал[ь]ше корзинки не шла [и] все [их] замыслы были известн[ы]. А они [-то] думали [в] своей недальновидн[ости], что все это так просто [и] можно вести переписку! Это [был Им] не Тобольск, а Екатеринбург! Так оне и жили [в] мысл[ях] о скором ослобождении (освобождении. – Ю.Ж .). Никалай пытался отправ[лять] письма [в] конверте с цветной подкладкой, где [Им] был [спрятан] план [дома Ипатьева вместе с] обозначение[м] всех комнат [верхнего этажа]. [Однако], вся эта переписка попадала [всегда] в руки советскому надзору.

Внутри дома заключенные принимали все меры к тому, чтобы расположить к себе охрану. Большим дипломатом действующим от имени Романовых был Боткин, часто приходивший в комнату коменданта и пытавшийся ловкими разговорами выведать положение Романовых и отношение к их судьбе [Уральского] Совета и центральной власти. Из семьи Романовых одна [только] доч[ь] Мария проявляла большую активность в этом деле [и] при каждом удобном случае кокетничала с солдатами охраны. Все это заставило, в начале июля, Областной Совет насторожит[ь]ся [результатом чего] была [проведена] достаточно строгая проверка составу охраны [повлекшая за собой] изменение в [его] личном составе.

Расстрел Никалая Романова и Его семьи

Облостной Совет имея сношени[я] с центром [в] отношени[и] Романовых [и] по отношени[ю] их [над Ними. – Ю.Ж .) суда глассного…

Вопрос [в]стал чрезвычайно востро [т. к.] [к] Екатеринбургу приближались белогвардейские войска Колчака {321} . [Во всем] чу[в]ствовалось напряженное положение [в связи с тем], что город не удержат[ь].

В]стал вопрос [о том, что] ника[ко]го гласного суда п[е]ред народом не делать, да и н[и] к чему [это было], ибо с ожидаемой временной сдач[ей] Екатеринбурга, чтобы не дать в руки контр-революции возможност[и] ослобонить (освободить. – Ю.Ж .) Никалая и с помощью царя играть на темноте отдельных [представителей] народных масс и зделать подставную фигуру царя.

Эмоции белогвардейских г[л]аварей, их подвижников и интервентов не збыл[и]сь. На подстамент[е] (постаменте. – Ю.Ж .) фигур[ы] [Царя] не окизалось (оказалось. – Ю.Ж .). Советская власть [и] диктатур[а] рабочего класса вынесла [свой] приговор. Он был приведен [в исполнение] 16-го июля 1918 г. {322}

Всем находящим[ся] по[д] стражей, [а также] царской семье и Никалаю было предложено спустит[ь]ся в нижний этаж. Было объяснено им, что [их жизни] угрожает опасность [и] что их повезут из Екатеринбурга [в Москву], как они и ожидали, [и] что их [затем] вышлют из пределов России.

Когда все были переведены в нижний этаж [и собрались] в намеченную [заранее одну] из комнат для исполнения приговора [совершился пролетарский суд] над Кровавым Самодержцем [подлежащим безоговорочному уничтожению] за все нанесенные человечеству тиранства и горе, за те жертвы приговоров вынесенных [революционерам за годы Его правления], расстрелов, каторги, с[с]ылки [за которые] он должен [был] нести ответ перед народом. Настал долгожданный день, когда сам рабочий класс будет судить коронованного императора! Этот час настал. Суд состоялся.