— Я не мурза! Зови меня прямо — Аббас. А идти туда самая пора.
— Прости меня, благочестивый Аббас. Ватага—это не сотня джигитов. Они вольные люди, и могут меня не принять.
— Заставим.
— По-доброму к ним подойди, будет лучше. Может, сначала послать туда кого-нибудь? Поглядеть на них, прощупать.
— Если я своего джигита пошлю, думаешь, ему они поверят?
— Зачем же джигита? Говорят, у них атаманом девка, так девку же к ним и послать.
— Где взять такую девку?
— Вы, я знаю, Айвику из Топкаева илема заполонили. Она умная, боевая девка.
— Где она у тебя? — Аббас обратился к Ярандаю.
— Все черемисы лес корчуют. Даром я их кормить не буду. Там твои джигиты их сторожат. Если ее к болоту отпустить, убежит домой.
— Не убежит. Я скажу ей: если не вернется, я отца ее на елку повешу.
— Смотри сам. Я за ней сегодня же пошлю.
— А что им сказать, благородный Аббас, если согласятся?
— Скажи так: сюда в середине лета, а может, ближе к осени, мурза Аталык придет. С приволжских земель царские рати выгонять будем. У нас каждый джигит в запасе
♦ От марийского слова «коч» —ешь.
168
коня ведет. Посадим их на этих коней, сабли дадим. А пока ты их воевать будешь учить.
— А потом?
— Когда потом?
— Выгоним мы царя, а опосля?
— На землю здесь посадим. В лесу земли много, на всех хватит. Мурзе ясак платить будут — и ладно. В обиду никому не дадим. Дуван какой в бою достанут — пусть себе берут.
— А мне?
— Ты над ними встанешь, ясак собирать будешь, мурзе лучшим помощником будешь.
— Ладно, согласен.
— Вот и хорошо. А теперь спать пора. Поздно уже.
Утром в илем привезли Айвику.
На рассвете перестал дождь, ветер разогнал облака, выглянуло солнце. День обещал быть погожим. Айвику посадили на коня, Ярандай передал ей угрозу Аббаса на тот случай, если вздумает бежать, указал дорогу к болоту.
— Илейка тебя мало-мало проводит, расскажет, что делать в ватаге.
Аббас со своей стороны приказал двум джигитам ехать следом за девкой. Если свернет в сторону, догнать и привезти обратно.
Айвика на поездку согласилась сразу. Первая мысль была — отъехать верст десять и бежать в родные места. Но после разговора с кузнецом передумала.
Не доезжая версты три до болота, она услышала за собой погоню. Два молодых всадника обогнали ее, загородили путь.
— Далеко ли едешь, красавица?
Айвика по-татарски говорить умела, ответила:
— Отсюда не видать.
Всадники поглядели на ее лук, стрелы в саадаке, на аркан, притороченный к седлу, на кривой нож за поясом.
— У нас девки в саклях сидят, по лесу не ездят.
— А у нас парни чужих девок в пути не трогают.
— Стрелять-то умеешь? В эту елку попадешь?
— А ты сам попадешь?
Ногаец выхватил стрелу, положил на лук, натянул тетиву. Спустил. Стрела, зазвенев, вонзилась в кору дерева на сажень от земли. Айвика усмехнулась, подняла лук, выстрелила. Мутовка на вершине ели покачнулась, полетела на землю. Ногайцы удивленно переглянулись, повернули лошадей, поскакали обратно. Один крикнул:
— С дороги, смотри, не сворачивай.
Болото от дождей снова вспучилось, вода почти кругом обняла островок, залила и перешеек. Над узким рвом Айвика увидела подъемный мостик. Крикнула по-русски:
— Эй, кто там!
— Чего базлаешь? — из кустов вышел человек в шкурах, похожий на медведя. Не подходя близко, спросил: — Кого надо?
— У вас девка-атаман есть?
— Ну и что?
— Позови.
— Ты одна?
— Разве не видишь? Уж не боишься ли ты меня?
Человек вставил два пальца в рот, пронзительно свистнул. На островке забегали люди; один, молодой парень, с бугра крикнул:
— Что стряслось, Данилка?
— Тут баба одна Настю требоват.
— В ватагу, что ли, просится?
— Наверно.
Парень скрылся, через некоторое время на бугре показался другой человек.
— Чего надобно?
— Опускай мосток. Гостью встречай.
— Проезжай мимо, — неласково сказал парень.—У нас таких гостей полон двор.
— Погоди, погоди, — сказал второй парень. — Да это же баба,—и принялся отвязывать от столба веревку. Заскрипел блок, и мост опустился, лег на бережок. Айвика проехала через него, спрыгнула с седла и спросила:
— Настька где?
— А ты отколь про нее знаешь? — тревожно спросил Андрейка.
— Подруга моя. Мы с ней когда-то в Топкаевом илеме вместе жили.
Андрейка вспомнил слова кузнеца, сказанные при расставании, обрадовался. «Может, — подумал он, — Настя уже дома и послала сюда эту девку?»
— Где она сейчас?
— А у вас разве нет ее?
— Ногайцы украли.
— Вот керемети! Ну ничего, найдем однако.
— А тебя кто сюда послал?
— Кузнец Илейка.
— Где он?!
— Тут недалеко.
— Илья тоже в плену?
— Нет. Его хотят в ватагу послать.
— Ну, пошли, поговорим.
Пока шли до землянки, Андрейка спросил:
— Где по-русски говорить научилась?
— Настька выучила.
— Отец ее где сейчас?
— В Ярандаевом илеме. Велел мне сказать, чтобы вы одно поняли — он добра вам хочет.
В землянке Айвика разделась, спросила:
— Давно здесь? Хорошо устроились.
— С осени. К вам шли, да вот зима застала. Да и На-стю украли, а без нее как же?
