И об этом царю доложили. Я доковылял до двери, распахнул её, обнаружил Ерёмку и велел принести составленную ещё под Камышином карту. Я её хранил не слишком тайно — обычный тубус в ряду таких же, с картами, которые я добыл ещё в кремлевских приказах. Да и не разобрался бы никто в тех отметках, что мы с Трубецким и Поповым делали по записке казака Кривого и его схеме.
Карту перед царем разворачивал тоже Ерёмка, которого затем снова выдворили вон, охранять большой секретный совет.
— Покажи! — велел царь.
Я взял карандаш и начал водить им над своей схемой.
— Это Царицын городок, здесь переволок на Дон, в Карповку, а это — воровской городок, на деле — кое-как укрепленная крепость с двумя пушками. Боярину Прозоровскому я советовал составить план похода в ту сторону, там примерно пятьдесят верст, хотя степь безводная, тяжело отряду туда дойти будет. Но если взять этот городок, можно надежно запереть Дон, чтобы старшина всегда помнила, от кого она зависит. Или пойти от Камышина, но сейчас там некем организовать такую экспедицию, слишком малая крепостца, малый гарнизон, пока полковник Байль не завершит строительство, этой заставы, можно сказать, нет.
— Поссоримся с казаками, — мрачно сказал Ордин-Нащокин.
— Если они до сих пор не отреагировали на разгром отряда Разина и плен атамана, то проглотят и это, — жестко сказал я. — Было что-то? Я пропустил несколько событий…
— Жильца Герасима Евдокимова побили до смерти, — проговорил он. — Успел Корниле письмецо передать, а потом прямо во дворе корниловом и побила его толпа. Он отписал, что не смог сдержать казаков, мстили за своих… много у Разина домовитых было, у кого братья, у кого сыновья. Вот и выместили на Евдокимове свою злость. И Корнила потом помер, многие думают — от потравы, помог кто-то. Больше бузы в Черкасском не было.
Я кивнул.
— Чего-то такого и следовало ожидать. Думаю, укрепившись в воровском городке, стоит в Черкасск сразу армию отправлять… для охраны посольства. Но это дело не быстрое… года три-четыре потребуется, если других забот не прибавится, — я вспомнил про Чигиринские походы и подумал — прибавится обязательно. — Ну а после этого надо татар из Азова выгнать, и лишь затем идти вот сюда.
Я указал на точку, которую поставил на место современного мне города Шахты, а потом решительно сдвинул карандаш на десяток сантиметров вправо — в самый центр излучины Дона, где сейчас не было ничего, кроме ручья с золотыми самородками. Да и то — по словам давно умерших казаков. Горилку Попов даже до Синбирска не довез.
— Или и тогда рано будет, — Ртищев встал и подошел к схеме поближе. — Такой промысел удержать в тайне будет невозможно, татары быстро узнают и разорят.
— Правильно говоришь, Федор Михайлович, — подтвердил я. — Пока на той земле твердо не встанем, это золото копать смысла нет. Просочится отряд через заставы — и разорит прииск, сколько стрельцов для охраны не оставляй. А если большую охрану поставить — так и набег будет большой, как бы и сам султан не захотел посмотреть, что мы там прячем…
Я выдохся, а потому замолчал, тяжело плюхнулся на стул и отпил немного компота, с тоской вспомнив о «кафе по английской методе». Мне дико хотелось спать, но не скажешь же царю, чтобы приезжал попозже? Приходилось терпеть.
— Мы могли бы… — вмешался Попов, смутился и добавил с поклоном: — Государь.
— Могли бы, Григорий Иванович, легко поверю, что могли, — улыбнулся я. — Вот только с собой вам придется тащить верст пятьсот от Воронежа десяток-два умелых золотомоев. Доведете?
Попов опустил взгляд и покачал головой.
— Не всех.
— И это тоже, — продолжил я. — Но ещё хуже, если кто из них потом у татар окажется или тем же казакам место откроет. В общем, государь, советую пока об этой жиле молчать и ничего не делать. Но план обдумать — и с крепостью на Дону, чтобы и с той стороны переволоки держать, а не только с Волги запирать, — и с освоением вот этого пространства, — я обвел ту самую излучину. Начать ставить крепости по Дону от Воронежа, селить там охочих людей… А если султан в самом деле пойдет на Украйну, то и тех, кто побежит от турок, тоже туда определять. И ещё один вопрос, государь. Афанасий Лаврентьевич, удалось добыть карту Строгановской вотчины?
Ордин-Нащокину я отписал сразу, как только смог держать в руке перо, да и ещё и младшего Трубецкого просил подкрепить просьбу каким-нибудь подарком — мы утаили от описи всякие перстни и другие золотые побрякушки, но в меру, и даже рассказали об этом царю, который засчитал их в нашу долю. Меня интересовали размеры земель, которые ещё Иван Васильевич Грозный отписал ушлым промышленникам-солеварам. Правда, их права на огромный кусок по Каме потом подтверждали все последующие цари, даже Шуйский отметился, да и Романовы от предшественников не отстали, но в моем будущем про точные владения Строгановых всё ещё спорили.
Ордин-Нащокин кивнул и достал из принесенного с собой тубуса сразу несколько листов, которые оказались картами Сибири — очень неточными, нарисованными от рек, но с показанными городками, крепостями и острогами.
