– Ну мам! – Паша перевалился на бок.
– Какая я тебе «мам»! Ты старше меня!
Действительно, сложилось так, что Пашин отец женился на девушке, на год младше девятнадцатилетнего сына – такая вот необычная ситуация.
– Что ты за манеру взял?
– Не знаю, – хмыкнул Паша. – Меня это заводит.
– Ты поэтому так сливаешь быстро?
– Ты тесная очень. Как целочка.
– Я и есть почти целочка. Меня твой папка вскрыл, – сказала Люся. – А у тебя девственницы были?
– Не. Ты первая у меня, – сказал Паша. – Я даже иногда думаю, что батька на тебе женился, чтобы я девственность потерял.
Люся подумала.
– Это вряд ли, – сказала она. – Больно уж замысловатый план.
Паша тоже подумал.
– Да, пожалуй, – сказал он. – И часто батька тебя дерёт?
– Строго через день, – сказала Люся. Лёжа обнажённой на спине, она прикрыла безволосую промежность одеялом, но оставила открытой маленькую тщедушную грудь. – Даже странно.
– В гондоне? – уточнил Паша, стянув со скользкого полуобмякшего члена презерватив. Завязал его на узел и сунул под подушку.
– Ты нормальный вообще? – Люся с интересом посмотрела на пасынка. – Он ляжет спать и найдёт под подушкой использованный презик?
– Туплю, – Паша достал презерватив и швырнул его в открытое окно. – Так в гондоне он тебя жарит, мамуля?
– С какой целью интересуешься?
– Так, любопытно.
– Он не любит резинки.
– В тебя сливает?
– Либо на живот, либо на поясницу, по обстоятельствам, – сказала Люся. – Ну, или в жопульку.
– Он и в жопу тебя дерёт?.. – удивился Паша.
– Ну да, случается. А что такого?
– Да ничего…
– Вообще, это немного подбешивает, – вздохнула юная мачеха. – В смысле, не то, что в жопку, а вообще. Мыться приходится и до, и после.
– А нравится тебе с ним хариться? – поинтересовался пасынок. – Кончаешь хотя бы?
– Кончаю редко, – ответила Люся. – А так нравится, в принципе. Да и привыкла уже.
– А замуж зачем за него вышла? Ты ж молодая совсем, а он на двадцать лет тебя старше, – сказал Паша. – Не влюбилась же?
– Он мне симпатичен, а меня задолбало с родаками жить, – сказала Люся. – Типа папик, богатый.
– Не такой уж и богатый, – заметил Паша.
– Но и совсем не бедный, не правда ли?
Они помолчали. Паша встал на четвереньки и лизнул её маленький коричневатый сосок:
– Повторим, может?..
– Нет. Он скоро придёт уже, – Люся откинула одеяло и поднялась с тахты. – Пойду ужин готовить, как настоящая мать семейства.
– Давай, мамуля, – ухмыльнулся пасынок. – Картошечки с салом пожарь!
– Здравствуйте, дорогие телезрители. Вы смотрите новости на первом канале. Ведущая в студии – Ольга Раскорякина.
У дикторши большой рот. Она неряшливо накрашена. Говорит не очень внятно.
– Главная новость, как вы уже догадались… Да, да, да!.. Конечно же, Конец Света. Итак, о светопреставлении уже можно говорить с полной уверенностью. Учёные подсчитали, что как максимум через десять часов гигантская комета, наречённая астрономами Цербером – хуй знает, почему именно Цербером – войдёт в атмосферу Земли.
На экране появляется нечёткое изображение огромного раскалённого шара, несущегося в безвоздушном пространстве. Изображение сильно искажается и пропадает.
– Вот так, дорогие телезрители. Через пару часов эта невъебенная хрень прохуярит нашу несчастную планетку насквозь. Ну, может быть, и не насквозь (учёные выдвинули на этот счёт несколько гипотез, но ни одну из них нельзя считать доминирующей), но со стопроцентной гарантией можно заявить одно: человечеству наступит полный и бесповоротный пиздец.
За кадром приглушённо, но отчётливо слышен пьяный смех.
– Эти самые сраные учёные, которые запустили человека в космос, которые изобрели атомную бомбу и стали клонировать животных, ни хуя не могут сделать с этим распроёбанным метеоритом… А теперь новости из Ватикана. Самое, блять, время. Алексей?
На фоне ватиканского дворца мужчина педерастичной наружности. Всклокоченные волосы, давно небрит. Голос высокий и манерный. Площадь запружена беснующейся толпой.
– Новости неутешительные… Если сейчас вообще могут быть какие-нибудь утешительные новости. По слухам, судя по всему правдивым, понтифик Иоганн Себастьян второй снял трёх проституток, двух <…>, и закрылся с ними в рабочем кабинете. М-да, недаром великий русский писатель Федор Михайлович Достоевский лютой ненавистью ненавидел католицизм… На улицах Рима творится неописуемое. Все беспорядочно сношаются, пьют и дебоширят. Все магазины разграблены…
К комментатору подскакивает бритоголовый парень в кожаных штанах, голый по пояс, и бьёт его кулаком в ухо. Комментатор с неожиданной ловкостью отвечает ударом на удар, валит хулигана на асфальт, и, матерясь, молотит его ногами. Камера показывает это крупным планом.
– Простите… Полный беспредел! – комментатор, тяжело дыша, поправляет галстук. – Ольга?
– Что-нибудь ещё, Алексей?
– Я уже несколько лет мечтаю отыметь тебя, Оля.
Ольга Раскорякина хихикает.
– Вообще-то я думала, что ты ***, Лёша.
– Вообще-то я ***. А точнее – три***. В зависимости от ситуации.
Дикторша опять хихикает.
