Второй медовый месяц с горячо любимым супругом на борту белоснежного теплохода – об этом можно только мечтать! Мариша была на седьмом небе от счастья. Но снова ее преследует какой-то детективный рок, и на каждом шагу она натыкается на бесчисленные криминальные неприятности. На теплоходе действует и процветает подпольное казино, среди управляющих которого Мариша с удивлением узнает бывшего любовника Бориса. Но на «плавучем Лас-Вегасе» играют не только на деньги. Ставками в азартных развлечениях становятся жизни обычных пассажиров и членов команды. В первый же вечер произошла трагедия – кто-то задушил одного из отдыхающих. А последней, кто видел и говорил с убитым, оказалась, по закону подлости, конечно же, Мариша…
Ну, вот и свершилось, Мариша стала мамой. Нельзя сказать, что к событию этому она не готовилась. Готовилась, да еще как! Все месяцы в ожидании ребенка Мариша прикидывала, как изменится ее жизнь с появлением малыша. Но когда ребенок все же появился на свет, оказалось, что Мариша к его появлению совершенно не подготовлена.
Для нее стало полнейшим открытием, что теперь она уже не принадлежит самой себе, а целиком и полностью отдана во власть крикливого красненького существа, такого умилительного, когда оно спит, и такого ужасающе громкого, когда не спит.
В общем, кто сам пережил то время, тому объяснять нечего, сам все прекрасно помнит. А кому еще не довелось, вообще бесполезно говорить, потому что словами такое не передать.
Но время шло своим чередом. Постепенно все наладилось. И наконец те дни, когда Мариша забывала даже почистить зубы и целый день металась то к врачам, то в аптеку или магазин детских товаров, остались в прошлом. Мальчик перестал орать по ночам, начал улыбаться, садиться, потом пополз и… И начался новый виток кошмара!
Теперь ребенок, которого назвали торжественно и пышно Александр, а дома именовали любовно Сашуткой или просто Шуркой, забирался в такие уголки квартиры, где ему быть никак не нужно и даже прямо запрещено.
Мариша извлекала своего ребенка из стиральной машины, хорошо еще, что не включенной. Выковыривала его из-под толстого слоя пастилы и пластилина, снимала с верхних полок и даже отцепляла от гардин, запутавшегося и почти задохнувшегося в декоративных бантах.
– Это просто павиан какой-то, а не ребенок! – возмущалась она, отдирая цепкие лапки своего отпрыска от очередной лазательной штуковины.
– Дорогая, ты ошибаешься, – обычно возражал ей Смайл, отрываясь на этот момент от чтения газеты. – Павианы как раз не приспособлены к жизни на деревьях. Они предпочитают просторы саванны и редколесья. В лесу на деревьях живут мартышки и их более крупные собратья – орангутанги. Похоже, наш сын – помесь тех и других – рыжий и прыгучий.
– И кто, исходя из твоей логики, я? Мартышка?
– Почему именно мартышка?
– Но рыжий орангутанг – это у нас ты!
– Да какая разница, если этот ребенок вгонит нас в гроб! – возмущался Смайл, у которого шустрый сынок как раз вырывал из рук газету, изо всех сил стараясь откусить и запихнуть себе в рот как можно больший кусок бумаги.
– Держи его!
Поймав сына, Мариша торжественно вручала отпрыска папаше.
– И ни на минуту не спускай с него глаз!
Но к сожалению, Смайл годился в няньки еще меньше, чем Мариша. Уже спустя четверть часа он приносил Марише младенца и жалобно просил ее:
– Забери его от меня подальше.
– Вот еще! – возмущалась Мариша. – У меня полно других дел.
– Ну, Мариша…
– Удели ребенку хоть немного внимания. Он же твой сын!
Смайл хмурился и ставил Маришу перед фактом:
– Забери парня от меня по-хорошему. Иначе боюсь, что я ему что-нибудь сломаю. Например, шею.
– Ничего ты ему не сломаешь. Не валяй дурака! И вообще… Отстаньте от меня! Идите, играйте в кубики!
И Смайл шел и покорно играл с сыном в кубики, тихо мечтая о тех временах, когда сын подрастет и пойдет в школу. И, желательно, останется там жить.
– Может быть, отдадим его в ясли? – предложил он, когда Сашка едва только начал ползать.
Но Мариша подняла мужа на смех.
– Какие ясли? Забудь о яслях на ближайший год! В ясли берут детей, которым исполнилось хотя бы полтора года. Причем берут с осени! Так что нам ждать еще долго-долго!
– Почему так? – недоумевал Смайл. – Во всех странах детей можно отдать в ясли тогда, когда это удобно их родителям.
– Мама говорит, что у нас тоже так было раньше, еще при советской власти, – вздохнула Мариша. – Ребенка можно было принести в ясли хоть двух недель от роду. Он бы попал в группу к таким же малышам и спокойно сосал бы свою соску, дожидаясь возвращения матери с работы. Но теперь правительство увеличило отпуск по уходу за грудным ребенком до трех лет. И считается, что уж полтора-два года мамаша может уделить своему дитю. Ведь денег у нее куры не клюют!
– Это ты про детское пособие? Но оно ведь у вас в стране совсем мизерное. Разве можно на него прожить?
Удивление Смайла было понятно. Хотя он и жил в России уже много лет, но с некоторыми сторонами жизни тут он еще не сталкивался. И теперь многое стало для него открытием, часто неприятным.
Проблема с подвижным ребенком решилась, когда любящие родители купили Сашке специальную детскую оградку, которая выгодно отличалась от манежа тем, что пространство, которое она огораживала, было существенно больше. И Сашка не возражал против того, что у него имеется свой собственный закуток, который можно исследовать хоть до посинения.
