Будущее не предопределено! Оно делается людьми, делается здесь и сейчас, и чтобы его изменить, достаточно лишь поменять прошлое… Наш современник Алексей, злой прихотью судьбы некогда заброшенный в средневековый Константинополь, добивается там многого: уважения врагов и друзей, любви, семейного счастья… Мало того, он делает быструю карьеру на государственной службе, связанной с защитой Империи ромеев от происков турок. Именно Алексею, делавшему всё для своей второй родины, Константинополь обязан тем, что не стал Стамбулом. Знаменитый штурм 1453 года закончился ничем! Султан Мехмед после этого — лишь жалкий неудачник, янычары готовят мятеж… Однако Алексей по чистой случайно сти узнает, что новый султан вновь начнет экспансию и Константинополь падет… пусть даже на два года позже, чем в прежней истории. А с падением имперской столицы наш герой потерял бы всё: семью, друзей, родину… Поэтому вновь поет боевая труба, вновь нужно сражаться, и на этот раз оружием будет избрана хитрость…
Выли, ревели, скрежетали с неописуемой яростью фузованные гитары. Утробно ухали ударные, разноцветные лучи прожекторов били прямо в глаза, и черные фигуры музыкантов казались выходцами из потустороннего мира.
Дождавшись конца инструментального проигрыша, вокалист, подойдя к самому краю сцены, поставил ногу на монитор и запел:
Зал встал на дыбы, подхватив знакомую старую песню тысячью молодых глоток:
И Лешка, Лешка тоже выкрикивал эти слова, и чувствовал, как по щекам катятся слезы:
Звуки музыки гулко отдавались под потолком, сливаясь с неистовым шумом зала. Ревущие гитары, сбивающий с ног бас, рокот барабанов – все сливалось в один тревожный гул… как тогда, под Варной, когда ринулись в атаку на турок рыцари юного короля Владислава.
– А-ри-я! А-ри-я! – скандировали зрители.
Лешка тоже кричал, рискуя сорвать связки. Ведь это было так здорово – быть сейчас вместе со всеми, чувствуя, как бьются в унисон сердца.
Все затихли, затихарились, повинуясь голосу певца, и, словно по мановению волшебной палочки, взметнулись вверх руки. Вспыхнули тысячью светлячков огни зажигалок.
Стоя в толпе у сцены, Лешка почувствовал, как кто-то положил ему руки на плечи. Скосил глаза – девчонка с длинными распущенными по плечам волосами. Это слева. Справа стоял – нет, уже покачивался вместе со всеми – небольшой, лет тринадцати, пацан. Вот он привстал на цыпочки – чтоб лучше видно, – повернулся к Лешке. Светленький, темноглазый:
– Привет!
– Вовка! – узнал Алексей. – Ты как здесь?
– Вот, приехал.
– Что, и мать отпустила?
– Не-а… Сбежал.
– Ну ты даешь! – Лешка присвистнул и, вдруг вспомнив одну важную вещь, наклонился, прокричал пареньку прямо в ухо:
– А трактор?! Трактор вытащили?
– Да вытащили! – Странно, но Вовка почему-то легко перекрикивал музыку. – Сам-то что, не помнишь? Ты ж мужикам за спиртом бегал, в Касимовку, к бабке Федотихе!
– А! – вспомнил наконец Лешка. – Ну, точно бегал. Значит, все ж таки вытащили трактор.
И улыбнулся, подмигнул Вовке. Это было хорошо, что вытащили, если б не вытащили, бригадир Василий Михалыч уж так бы ругался, что… Впрочем, что теперь Михалыч? Лешка-то уже студент! Факультета социальных наук местного… нет, не института даже – университета!
Интересно, как зовут ту девчонку, соседку?
– Леха, а ты чего не в армии? – не отставал Вовка.
– В институте учусь… Тьфу-ты, в универе!
– Студент, значит? – В голосе Вовки явственно сквозила зависть.
– Студент. Будто не знаешь? – Алексей пожал плечами, словно произнес нечто само собой разумеющееся.
А ведь не так все было! Не само собой. Отнюдь! Сколько сил, сколько старания он, Лешка Смирнов, приложил для того, чтобы сейчас этак небрежно обозначить свой статус – студент! Уже не абитуриент там какой-то, а настоящий, полноправный студент. И никому ничем не обязан, кроме как самому себе. Сам поступил, никто не помогал, ну, может, старший воспитатель детского дома Василий Филиппыч – и тот, естественно, только советами, а не связями. Не как у других – родители, у Лешки-то их не было, что и говорить – сирота.
– Так теперь не будешь в деревню к нам приезжать? – Поморгав, Вовка почему-то вздохнул. – Жаль.
Алексей улыбнулся:
– Почему не буду? Буду! Подработать-то в страду кому ж не охота? Трактор дадут и…
Сказал – и на полуслове осекся. Кто ж ему теперь доверит-то трактор? После того летнего случая. Хотя, если с другой стороны посмотреть – с кем не бывает? Ну застрял в Черном болоте, и что с того? Можно подумать, другие не застревали? А сколько тракторов на «Курской дуге» по пьяни побилось – тут и говорить нечего. Потому и прозвали тот косогор с поворотом, сразу за Черным болотом – Курской дугой. Остряки, блин…
Интересно, как там бригадир? А вот Вовку-то и спросить!
– Бригадир? – парнишка пожал плечами. – Оленников, что ли?
– Ну да – Василий Михалыч. Что, ему трактористы-то на уборку нужны будут?
Вовка махнул рукой:
– Да нужны. Не только на уборку, но и на посевную.
– Не, на посевную я не смогу – практика.