Едва Скиллий умолк, в палатке водворилось гнетущее молчание. Афинские военачальники столпились над пергаментной картой, которую Фемистокл расстелил на трёхногом столе.
– Через два дня варвары будут у нас в тылу, и мы окажемся в ловушке, – нарушил молчание Мнесифил, отмерив большим и указательным пальцами примерный путь вражеских триер вокруг Эвбеи. – Времени на раздумье у нас совсем мало, друзья.
– Что же нам делать? – Еврибиад с беспокойством взглянул на Фемистокла. – Отступать?
Фемистокл помолчал, разглядывая карту, затем произнёс:
– Завтра утром наш флот уйдёт от мыса Артемисий, чтобы встретить двести персидских триер в проливе Еврип. Там мы их встретим и уничтожим! А сегодня, пока солнце не скрылось за горами, наш флот ударит по кораблям Ксеркса! – Фемистокл встретился глазами с Еврибиадом. – Персидские навархи уверены, что мы не осмелимся их атаковать, они пребывают в беспечности. Так пусть же варвары поплатятся за это!
– Клянусь Зевсом, ты прав, Фемистокл! – кивнул Еврибиад. – Решено, идём на врага!
Перед тем как спустить корабли на воду, все греческие военачальники собрались возле палатки Еврибиада. На этом настоял Фемистокл, который начертил палкой на песке примерный план будущего сражения с персидским флотом. Понимая, что благодаря численному перевесу вражеские суда, скорее всего, возьмут в кольцо небольшой эллинский флот, Фемистокл предложил применить в этих невыгодных условиях единственно верный тактический манёвр под названием киклос, то есть «оборонный круг».
Этот манёвр впервые придумали и применили на деле азиатские греки во время восстания против персов пятнадцать лет тому назад. Суть этого тактического приёма заключалась в том, что корабли более малочисленной флотилии выстраивались в круг таранами наружу, дабы успешно противостоять таранным атакам более многочисленного флота. При этом корабли, выстроившиеся в круг, могли таранить и брать на абордаж вражеские суда, имея надёжное прикрытие сзади.
Адимант не согласился с Фемистоклом, заговорив о другом тактическом манёвре под названием «диекплос», то есть «разрывающий удар». Это был излюбленный тактический ход коринфян, приверженцев быстрого манёвра и таранного удара. Отняв палку у Фемистокла, Адимант стал чертить на песке свою схему грядущей битвы с варварами, делая упор на многорядный строй кораблей.
Возражая Адиманту, Фемистокл сказал, что для осуществления диекплоса требуется большое мастерство от гребцов, кормчих и командиров триер. Если команды на коринфских триерах прекрасно выучены для совершения любых сложных манёвров, то на многих других кораблях общегреческого флота немало новичков среди гребцов и матросов.
– Малейший сбой в боевом строю нашего флота неминуемо приведёт к катастрофе! – промолвил Фемистокл. – Суда персов вклинятся в наши боевые порядки или стиснут наш флот с флангов. У персов так много кораблей, что их боевая линия непременно окажется длиннее нашей. В таких условиях диекплос приведёт наш флот к гибели!
Еврибиад поддержал замысел Фемистокла, повелев Адиманту прекратить бесполезный спор. Более того, Еврибиад объявил всем военачальникам, что в случае его гибели в битве начальство над всем эллинским флотом должно перейти к Фемистоклу. Тут же был подан сигнал к посадке воинов и гребцов на корабли.
Военачальники бегом устремились каждый к своему стану.
Войдя в свою палатку, Еврибиад принялся торопливо облачаться в боевые доспехи. Ему помогали двое слуг. Неожиданно перед Еврибиадом предстал Адимант.
– Что происходит, друг мой? – В голосе Адиманта звучало возмущение. – С каких это пор ты стал следовать советам Фемистокла?
Еврибиад, закреплявший ремнями бронзовые поножи на своих коленях, поднял глаза на Адиманта и произнёс:
– Сейчас не время и не место для склок и споров, дружище. Солнце садится, а нашим триерам нужно успеть до заката пересечь пролив и попытаться разбить флот Ксеркса. Ступай к своим кораблям!
На красивом лице Адиманта появилось выражение нескрываемой досады.
– Ладно, по праву верховного наварха ты прислушался к совету Фемистокла, – проговорил коринфянин, нервно топчась на месте. – Но почему ты не меня, а Фемистокла назначил своим заместителем? Ведь я имею больший опыт в морской войне! В чём дело, Еврибиад?
– Дело в том, что у афинян триер больше, чем у коринфян, – холодно ответил Еврибиад. Он распрямился, затянув шнуровку панциря у себя на левом боку. – Всё дело только в этом, друг мой.
Слуга-илот протянул Еврибиаду металлический шлем с большими нащёчниками и с красным султаном из торчащих щёткой конских волос.
Видя, что Адимант не уходит, собираясь и дальше выражать своё недовольство, Еврибиад промолвил непреклонным голосом, держа шлем в руках:
– Сигнал к битве уже прозвучал, друг мой. Ты понесёшь наказание, если коринфские триеры задержат выступление нашего флота. Ступай!
Сверкнув глазами, Адимант выбежал из палатки.
