Оставшаяся пятёрка ринулась в атаку синхронно. Двое отпрянули назад, когда копьё с визгом пронеслось у них перед лицом, зацепив паевому левый глаз, а второму щёку и переносицу. Третий, успев подлететь ближе, потерял ногу, отрубленную неожиданно для него молниеносным замахом, четвёртый лишился руки, не успев уклониться в следующий момент, а в лицо главаря копьё и вовсе прилетело своим остриём в виде мощного выпада, надвое расколов его череп. Лишь шлем со звоном отлетел куда-то назад — не выдержали кожаные ремни.
Не прошло и пяти секунд как вся пятёрка была выведена из строя!
— Где мой раптор? — оставив за спиной воющих калек, переставших представлять хоть какую-то опасность, Дигвер навис своей золотой маской над перепуганным торговцем. Тот как-то вдруг сжался, даже втянув свой безразмерный живот и став ниже ростом, и только и смог что дать команду рабам своим мычанием и тыча пальцем в ворота загона.
Вскоре немёртвый воин в чёрных доспехах вошёл в загон. Начался шум, рёв раптора, и звуки борьбы. Никто даже подумать не посмел заглянуть посмотреть на происходящее. Так что когда земля содрогнулась от мощного удара, люди не знали, что и думать! И каково же было их удивление, когда чёрный воин вышел наружу целым и невредимым, ведя понурого гиганта за собой весьма странным способом — ухватив его латной перчаткой за нижнюю, губу!
— Седлать! — от его команды, словно молотом бьющей по голове, рабы торгаша зашевелились как никогда рьяно. Впервые они так старательно работали, чётко и быстро исполняя приказ! Пара минут, и вот уже мощное седло с высокой спинкой опоясало присмиревшего зверя.
— Ты мертвец, слышишь!? Лорд Меронзу всегда платит за обиду вдесятеро! — орал Дигве́ру тот, который лишился руки. Ему уже перевязал руку тот что лишился в бою одного глаза. Ещё один, тот что с разрубленной переносицей, валялся без памяти — остальные были мертвы. Истекли кровью.
— Я всегда к услугам лорда земель. Пусть ищет меня сколько угодно!
— Кто ты такой, мать твою!?
Но ответа однорукий так и не дождался, проводив ускакавшего воина. Да уж, знатно им врезали! Лорд Меронзу наверняка будет ими весьма недоволен!
Спустя трое суток дороги мы наконец решили сделать долгий привал, на весь день. Следовало привести в порядок одежду, обувь, обиходить как следует рапторов, да и вообще, хотелось наконец поесть горячей ушицы! Благо река была рядом, а с помощью лука и стрел крупная рыба весьма неплохо ловилась — я идею опять подсказала. А Дигвер мастерски реализовал!
После утренних процедур и завтрака, была в том числе и лёгкая тренировка. Учитель был настроен весьма категорично, утверждая, что мне ещё учиться, учиться, и учиться. Ну и пользуясь случаем, на этот раз я тренировалась противостоять воину с копьём! Приятного, надо сказать, мало — подойти на дистанцию атаки никак не удавалось, вечно натыкалась на удар древком или пяткой копья, из-за чего теперь болело всё тело из-за начавших синеть гематом. Чудо что кости не поломала…
Нет, определённо, тактика войны двадцатого века мне нравится куда больше всего этого махания острым металлом! Проще убить врага на расстоянии, и никакое мастерство его не спасёт. Чем вот так подставляться под чужие выпады.
После была короткая охота, обед, ну и всё прочее, начиная от чистки рапторов, и заканчивая уходом за оружием. Чистя и смазывая арбалет, мучаясь с запёкшимся жиром на осях, и в местах трения, в очередной раз подумалось о том, что неплохо бы получить дёготь и древесный спирт. Ах, как бы это упростило мне работу с этими чёртовыми механизмами! При том ведь ничего сложного — просто процедура возгонки древесины и сбора конденсата по типу самогонного аппарата. У бабушки такой был — от деда остался. К слову очень неплохо выходило спирт получать для личных медицинских целей, чем мы с ней периодически и занимались. Хотя наверно не только для медицинских — соседские мужики как-то часто порой в гости ходили…
Но не суть. Главное, что день прошёл плодотворно во всех смыслах, и сейчас во тьме ночного леса, в свете костра, я лежала на подстилке из шкуры и прорезиненного плаща (ага, сделала-таки), предаваясь блаженному ничего не деланью, невольно прислушиваясь к болям во всех уголках своего многострадального тела.
— Знаешь, я в далёкой давности смотрел вот так в небеса, и представлял, что они начали на нас падать. Так жутко становилось с самого детства… — голос Дигвера, что сидел чуть поодаль от костра так, чтобы его было не видно со стороны в тени от толстого дерева, раздался для меня неожиданно. Он всё чаще молчал, начиная говорить лишь вот в такие близкие для него моменты.
— Небеса не могут упасть. Это глупость. Небеса — это лишь воздух. Очень много воздуха, простирающегося вверх на десятки вёрст.
— Но они голубые! А раз имеют цвет, то значит и тело должны иметь.
— Туман тоже молочно-белый, но в нём нет ни капли молока. И также как туман — всего лишь водяная взвесь, небеса — лишь толстый слой воздух. Иначе, будь они способны упасть, мы бы не видели за ними звёзды.
