Два часа в спортзале пролетели как один миг, но Матвей возвращался домой уже в сумерках. Воздух был прохладным и свежим, и он вдыхал его полной грудью, пытаясь упорядочить в голове информацию из разговора с Фаиной. За последние дни он узнал о своей семейной истории и мире в целом больше, чем за последние несколько лет – если не считать Бала любви, – и часть его гадала, согласится ли она рассказать еще больше.
То, что он чувствовал к Фаине, пугало и одновременно восхищало. Пусть она и оставалась самой необыкновенной девушкой, которую он когда-либо встречал, забыть о том, кем
Он попросил ее этого не делать. Он сделал все что мог. И, если сейчас его квартира будет пуста, ему останется только смириться.
Матвей открыл входную дверь. Фаина сидела на прежнем месте, и, увидев ее улыбку, он почувствовал нечто большее, чем простое облегчение.
За годы работы в отделении неотложной хирургии Матвею приходилось сталкиваться с разными травмами. Он вправлял вывихи после неудачных спортивных экспериментов, зашивал раны, оставленные по неосторожности или во время драк, купировал сердечные приступы и собирал кости по кусочкам после аварий и катастроф. То, что могло убить одного человека на месте, в другой ситуации оказывалось для него решаемой за несколько часов проблемой, и он не переставал удивляться, как много во всем этом значила случайность.
Если бы лежавший сейчас в палате мужчина не повернул голову во время драки, нож задел бы сонную артерию и все было бы кончено. Вместо этого лезвие прошло насквозь, оставив рану под глазом и пройдя чуть в стороне от шейных позвонков, так что из-под кожи торчал кончик. Мужчина уверял Матвея, что пьяного бережет Бог, хотя ему предстояло долгое восстановление, но сильнее всего врача удивило другое. Пациент очень хотел сохранить на память сломанный нож, который извлекли из его лица.
– Жаль, – прокомментировал Глеб, когда Матвей рассказал об этом в ординаторской. – Он стал бы венцом нашей весенне-летней коллекции гвоздей, батареек и лампочек.
– Что он собрался с ним делать? – спросила пожилая медсестра. Она занимала пост в приемном покое уже почти сорок лет, за что получила от врачей ласковое прозвище Бабушка, но не переставала удивляться человеческой фантазии.
– Сказал, повесит в раму и на стену. Чтобы все боялись.
– А неплохая мысль. Авось сочтут его бессмертным, и больше с ним никто не станет драться, – заметила операционная медсестра Ева.
Матвей задумчиво усмехнулся себе под нос. Бессмертных людей на свете не бывает, есть только поразительно везучие. Исключение он знал лишь одно.
– Не расстраивайся, Матвей, – шутливо успокоил его Глеб. – В другой раз достанешь нам меч, чтобы повесить на стену. Забери себе утешительный приз.
Он повел рукой в сторону фикуса у стены, рядом с которым стоял пластиковый поддон, уставленный горшками с цветами. Пациентка-садовод навестила отделение несколько дней назад и привезла в подарок врачам и медсестрам огромный контейнер сладких пирожков, букет георгинов и несколько декоративных роз, которые выращивала сама. Некоторые уже разобрали цветы по домам, шутя, что обычно в добрые руки отдают котят или щенков, но несколько еще оставались. Бабушка предлагала сделать розы талисманами отдела.
– Приз сразу умрет – ничего сложнее суккулентов я не покупаю. В детстве у меня засыхали даже кактусы.
– Ничего не умрет! С людьми ты как-то справляешься – с цветком будет вообще раз плюнуть. Когда я был на быстрых свиданиях, – начал Глеб, – то узнал, что для некоторых девушек это и правда важно. Я уже подарил одной розу на прошлом свидании и заработал еще одно.
– Неужели в приложениях для знакомств стало так плохо? – спросила кардиолог, встретившая своего мужа именно там.
– Приложения! – Обсуждать интересные онлайн-знакомства Глеб просто обожал. – Сейчас я тебе расскажу, кто еще мне там вчера писал…
