– Отбыл на корабли, – ответила я, – но должен скоро вернуться.
– Флот в плачевном положении, – заметил Канидий. – Думаю, его придется бросить.
– Предоставь это морякам, – отозвалась я более резко, чем мне того хотелось.
Изнуряющая жара избавляла от учтивости, как и от верхней одежды. Постоянное раздражение приводило к срывам.
– Может, пока выпьете вина? – предложила я, желая загладить резкость.
Кувшин и чаши стояли тут же, на боковом столике.
Деллий налил себе в чашу, отпил глоток и поморщился:
– Чего у нас в достатке, так это уксуса.
Запасы хорошего вина иссякли уже давно, а то, что осталось, можно было пить только по необходимости. В этой кислятине, по крайней мере, не было заразы.
– Радуйся, что воды хватает.
Деллий скорчил гримасу, но тут показались Антоний и двое флотоводцев.
– Привет моим командирам! – промолвил Антоний, подняв руку в салюте.
Я в который раз подивилась его умению сохранять бодрый вид и доброжелательность в самых сложных обстоятельствах. Сейчас, например, на его лице сияла искренняя улыбка.
– Промочи горло кислятиной, – предложил Деллий, кивком указывая на кувшин.
Антоний налил вина и отпил:
– Это далеко не самое худшее. При отступлении из Мутины нам приходилось пить… Впрочем, не важно. Просто вспомни о том, что вьючные ослики бредут горными тропами, чтобы доставить нам припасы.
Он коснулся моего плеча:
– Ну, как самочувствие?
– Мне к жаре не привыкать, – ответила я, желая поддеть Деллия. – Египет не слишком холодная страна.
– Верно. Ладно, приступим.
Антоний выдвинул табурет и сел, остальные последовали его примеру. Шесть человек – все высшее командование – собрались под навесом, в его скудной тени.
– Ну, что ты выяснил? – спросила я Антония.
– Дело плохо, – признался он, качая головой. – И люди, и корабли страдают. Люди – из-за недугов, корабли подтачивают черви.
Я сникла. Нет ничего хуже для флота, чем застойная гнилая вода, рассадник древоточцев. Мы не имели возможности вытащить корабли на берег и просмолить днища, тогда как суда Агриппы перезимовали в сухом доке.
– Боюсь, – продолжил Антоний, – нам не хватит гребцов для наших кораблей. Даже для триремы нужно очень много людей, что же до больших кораблей… – Он закашлялся и потянулся за вином – или за тем, что его заменяло. – Прошу прощения.
– Как же быть с гребцами? – спросила я.
– Ну, мы уже предприняли кое-какие меры, – ответил Антоний. – В столь затруднительных обстоятельствах нам пришлось призвать местных.
– Что значит «призвать»?
В этой малонаселенной местности жителей почти не было, так что поиск добровольцев представлялся весьма затруднительным.
– Это значит, – прямолинейно ответил Агенобарб, – что мы загоняем людей на корабли силой, похищаем их и захватываем в плен. Отрываем крестьян от их полей, ремесленников – от работы.
– Нет! – вырвался у меня крик стыда и ужаса.
Как мы могли до такого дойти?
– Война – это не самое приятное занятие, – промолвил Антоний, и сквозь личину политика проступила твердокаменная сердцевина солдата. – Прежде всего мы должны заботиться о главном – о победе. Остальное в сравнении с ней не так важно.
Да. Все ради победы. Среди нас есть те, кто это понимает. А кто не понимает – пусть уходит. Значит, он не знает, каково истекать кровью и приносить жертвы.
– Грести-то они смогут? – только и спросила я.
– Нет, – буркнул Агенобарб. – То есть, конечно, привести корабль в движение они сумеют, тут достаточно одной мускульной силы. Но выполнение сложных команд, требующихся для тактического маневрирования, – это за пределами их возможностей.
– Но мы, по крайней мере, способны привести корабли в движение, иначе нам пришлось бы их сжечь, – указал Соссий. – А так их можно увести.
– Так вот о чем вы думаете! – сообразила я.
– Да, – сказал Антоний. – Мы приняли решение. Они, – он кивнул Соссию и Агенобарбу, – возглавят стремительный прорыв из гавани, тогда как мы, – он посмотрел на Деллия, – предпримем обманный рейд на север, как будто желая заручиться помощью из Македонии и от нашего союзника царя Дикомеса. Это отвлечет внимание Октавиана. А затем, когда флот будет в безопасности, мы встретимся с ним по другую сторону Греции, вне досягаемости Агриппы.
То был дерзкий план, достойный изобретательности Антония.
– А что с армией? – спросил Канидий.
– Шесть или семь легионов я погружу на суда. Остальные останутся здесь, под твоим командованием.
– И что я здесь буду делать? – спросил Канидий, явно не в восторге от услышанного. – Ждать, пока на меня нападут?
– Никто на тебя не нападет, – заверил Антоний. – Октавиан будет в растерянности, к тому же, ты сам знаешь, на войне он без Агриппы шагу не сделает. А Агриппы здесь нет.
– Да, – подтвердил Соссий. – Я уверен, что Агриппа все еще занят в Коринфском заливе. Его интересует Коринф и морская база под командованием Квинта Насидия.
– Вот и хорошо, – промолвил Антоний. – Пусть он удерживает их там.
– А что со мной? – осведомилась я. – Где буду я?
– На борту твоего флагманского корабля, где же еще? – ответил Антоний. – Тебе необходимо убраться отсюда подальше.
