В какой-то момент солдаты перестали для меня существовать: я разговаривала с Антонием, здесь были только он и я, и мой голос понизился до шепота.
– Но если боги загробного мира, где ты пребываешь ныне, пожелают нам помочь (ибо их небесные собратья покинули нас!), пусть они не допустят, чтобы пережившая тебя жена покрыла твое имя позором и приняла участие в триумфе твоего врага. Они дадут мне упокоиться здесь, рядом с тобой, – ибо среди многих несчастий, выпавших на мою долю, не было горшего времени, чем те недолгие дни, что мне пришлось прожить без тебя.
Я плакала. Я, считавшая, что уже отрешилась от человеческих чувств. Жизнь без него… возможна ли она?
Солдаты подались ко мне. Я встала с колен и припала к саркофагу, целуя его. Твердый холодный камень – вот мое ложе. Слов больше не осталось. У меня перехватило дыхание, и я ждала, когда смогу набрать воздуху.
Солдаты тоже ждали, напряженно и неподвижно. Хармиона, Ирас и Мардиан не смели шевельнуться, не смели прикоснуться ко мне, пока я сама не оторвалась от саркофага.
– А теперь вкусим поминальных яств.
Командир стражи отдал приказ, и в мавзолей – как мне показалось, мгновенно – внесли и поставили на церемониальный стол разнообразные блюда.
В древние времена в египетских гробницах делали специальные помещения, где близкие усопшего совершали трапезу перед его статуей. Дух покойного присутствовал на ней.
– Благодарю вас всех, – промолвила я. – А сейчас, поскольку вы не египтяне и не состоите в родстве с покойным, могу ли я попросить вас покинуть усыпальницу и покараулить снаружи? А это послание я прошу передать императору вместе с моей искренней благодарностью.
Я вручила командиру письмо.
Солдаты уважили мою просьбу и удалились.
– Ну вот, осталось только закрыть двери, – сказала я.
– Мы же ничего не увидим, – шепнула Хармиона.
– Всему свое время, – ответила я. Сейчас спешить не следовало: пусть все делается по порядку, как должно. – Приступим к трапезе.
У нас имелось все необходимое, чтобы ублажить богов в соответствии с ритуалом. Мы совершили традиционное подношение пива, хлеба, говядины и гусятины – их возьмут боги при встрече с «ка» усопшего Марка Антония. Принесли также римский хлеб и его любимое вино. Аппетита ни у кого из нас не было, однако, чтобы соблюсти обряд, пришлось отведать каждое из блюд. Труды поваров не должны пропасть втуне.
– Дай мне свиток, – попросила я Мардиана.
Тот достал его из своей сумы и вручил мне вместе с письменными принадлежностями.
– Пожалуйста, дайте мне несколько минут, надо кое-что написать, – попросила я своих спутников.
Я развернула папирус и записала все, что произошло с того момента, как мы покинули дворец. Торопливо, вкратце – за что прошу прощения. У меня не было ни подходящих условий для письма, ни нужных слов. Но те, что нашлись, пусть послужат тебе, Цезарион, тебе, Олимпий, и всем, кто желает узнать о моих последних часах.
Я отложила свиток, которому предстояло дожидаться Олимпия, и обратилась к Ирас:
– Пора. Посмотри, все ли так, как я молилась.
С присущей ей грацией – ах, и этого я больше не увижу! – она ускользнула в темную часть мавзолея. Мы ждали. Исида не подведет меня. Она поможет мне. Она остановит руку любого солдата и ослепит любого соглядатая, чтобы сейчас, когда настало мое время, я могла прийти к ней.
Ирас выскользнула из тени, неся корзину.
– Этого они не заметили, – сказала она. – А вот сундук с короной и одеяниями исчез.
В большом сундуке лежали сокровища, а вот пыльную старую корзину проглядеть проще простого. Что в ней особенного – корзина с подпорченными плодами, потемневшими и заплесневелыми. Их запах перебивал характерный запах змей – он похож на то, как пахнут в поле на солнце спелые огурцы. Все было сделано как надо.
– Дай ее мне, – сказала я.
Корзина оказалась тяжелой. Вот уж не думала, что она столько весит.
Я поставила корзину на могильную плиту и подняла крышку. Внутри что-то зашевелилось, легко заскользило и стало подниматься вверх.
Я взяла змею в руку: толстая, на ощупь холодная, скорее темная, чем светлая. Она быстро двигала раздвоенным язычком, то высовывала, то прятала его и казалась вполне послушной.
Я медленно извлекла ее из корзины. Змея была длиннее, чем я предполагала, – длиной в размах моих рук. А когда ее хвост вывалился наружу, в корзине зашевелилось что-то еще. Накт прислал двух кобр, на всякий случай.
– Ну, вот она, – промолвила я, глядя на змею.
Ее темные глаза встретились с моими, язык то появлялся, то исчезал.
Я подняла ее выше.
Мардиан, Ирас и Хармиона не смогли совладать с собой и содрогнулись.
– Госпожа! – начала Хармиона, но возражения так и увяли на ее губах.
Змея казалась вялой. Ее голова лежала на моей ладони спокойно, словно это домашнее животное вроде моей любимой обезьянки. Но времени у нас оставалось мало. Октавиан уже получил мое послание и все понял.
