Мой дорогой зять!
Если ты отвлечешься от вакханалий во дворце Александрии, то твои жена и дети, безусловно, будут рады получить от тебя весточку — вот уж подлинная редкость. Или в объятиях этой египетской царицы ты совершенно забыл и о своей семье, и о своем долге? Если так, я серьезно сомневаюсь в твоей способности нести бремя ответственности за порученную тебе часть мира: твое поведение в последнее время свидетельствует против этого. Может быть, надо подумать о том, чтобы выйти в отставку и назначить кого-нибудь помоложе? Пусть взвалит на себя ношу, ставшую для тебя непосильной, пока ты не свалился.
Надеюсь, мое письмо застанет тебя в добром здравии. Но все-таки я боюсь, что ты нуждаешься в восстановительном отдыхе — на Западе. Если бы ты решился приехать, мог бы рассчитывать на самый радушный прием.
Твой брат и товарищ по триумвирату, император
P. S. Перестань защищать права этого бастарда, сына царицы. Это недостойно тебя.
— Наглость! — взревел Антоний. — Намекает, что я сумасшедший! Да как он смеет?
— Кончай кричать, — сказала я. — Ты и вправду орешь как безумец.
— А как насчет того, как он называет тебя «этой египетской царицей», как будто у тебя нет имени!
— Он хорошо знает мое имя, — сказала я. — Точно так же, как имя Цезариона.
По моему разумению, атака Октавиана была хорошим знаком: мы коснулись обнаженного нерва, и он почувствовал, что наши действия угрожают ему.
— Я отвечу ему прямо сейчас! — крикнул Антоний.
— Нет, подожди! — возразила я.
— Сейчас же! — Он схватил кувшин вина и налил себе огромную чашу. — И собственноручно!
Антоний порылся в шкатулке с письменными принадлежностями и принялся яростно строчить ответ. А через некоторое время сунул мне в руки письмо.
С чего ты озлобился? Оттого, что я живу с царицей? Но она моя жена, и это продолжается уже девять лет. А ты как будто живешь с одной Ливией? Будь я проклят, если ты, пока читаешь мое письмо, не переспал с Тертуллой, или Теренцией, или Руфиллой, или Сальвией Титисенией, или со всеми разом! Да и не все ли равно, с кем ты путаешься!
Я рассмеялась.
— Ну и картина — все разом! Должно быть, у него кровать от стены до стены.
— Так и есть. Ему нравятся большие компании.
Антоний осушил чашу и тут же наполнил следующую.
— Это забавно, но это не ответ на его обвинения.
— А мне плевать! Пусть он вспомнит, что я знаю правду о его хваленой нравственности и благочестии. На политические обвинения я отвечу отдельно.
Он помолчал.
— Заметь, об Армении в письме ни слова. Неужто присоединение к Риму новой провинции вовсе не имеет значения? И какими завоеваниями или достижениями может похвастаться он сам?
Позднее, в более трезвом письме, Антоний изложил претензии к Октавиану, подкрепив свою позицию серьезными аргументами, в том числе и юридическими. Октавиан отказал ему в посылке четырех легионов, которые был обязан отправить по Тарентскому договору. Он не разрешил Антонию набрать новых солдат в Италии, выдал ветеранам худшие земельные участки и в одностороннем порядке отрешил Лепида от должности, прибрав к рукам все его владения и легионы вместо того, чтобы поделить их. Все эти действия представляли собой серьезные нарушения союзнических обязательств. Что же касается Цезариона и Клеопатры, то царица жена Антония, она была женой Цезаря, а Птолемей Цезарь — их законный сын. Правда, это не имеет никакого отношения к нарушению Октавианом его союзнических обязательств.
Отослав письмо, Антоний отбыл в Армению к Канидию и его легионам, чтобы по соглашению с царем Мидии готовиться к вторжению в Парфию.
