При этой мысли я невольно поежилась. Его глаза… как там о них писал Олимпий? «Ясные, серовато-голубые, полностью лишенные чувств». Да уж, я запомнила эти глаза. Не то чтобы мне хотелось в них заглянуть, но если бы удалось…
Антоний заворочался, просыпаясь. Он, конечно, не захотел бы этой встречи, воспротивился бы ей. Но я давно решила сделать все, что потребуется. Нет такой черты, которую я не смогу преступить — в отличие от благородного гордого Антония. В этом мы с Октавианом похожи. Много лет назад я сказала: «Пусть победит лучший». Состязание еще не закончено. Встреча с ним один на один может сработать в мою пользу.
Антоний обнял меня. Знай он, о чем я думаю, он бы отпрянул, но сейчас он нежно прижался ко мне.
Старая обезьянка проковыляла по полу к кровати и неуклюже запрыгнула на нашу постель.
Антилл стоял перед нами. С тех пор как юноша получил право носить тогу, он как будто стал выше ростом. Сейчас белизна его одеяния была чиста, как мрамор маяка.
— Тебе надлежит уважительно приветствовать своего родича, — наставлял его Антоний. — В конце концов, ты вырос в доме его сестры и знал его всю жизнь. Ты даже был помолвлен с его дочерью.
— Я никогда не знал его хорошо, — возразил юноша.
— Ну, хорошо Октавиана не знает никто. Возможно, даже его родная дочь, — усмехнулся Антоний. — Это не имеет значения. Я направляю тебя к нему в качестве моего посланника. Ты должен приветствовать его и вручить в дар это золото. А заодно письмо, в котором я напоминаю о годах нашей дружбы, о совместном правлении, об узах родства. Я прошу его дать мне возможность покинуть государственные посты и поселиться в Афинах на правах частного лица. В конце концов, с Лепидом все так и закончилось. Если он откажется, передашь ему вот это личное письмо.
— А разумно ли отправлять его в Птолемеи? — спросила я.
Мне идея с отправкой Антилла прямиком во вражеский лагерь не нравилась. Неужто Антоний не боялся, что Октавиан может задержать юношу и сделать его заложником? Затея казалась опрометчивой.
— Он справится, — ответил Антоний. — Туда от моря всего-то три сотни миль.
— Не напоминай мне о том, как близко подобрался Октавиан! — К счастью, чтобы попасть к нам, ему пришлось бы двигаться не морем, а более длинным и трудным путем через Синай. — Но я не то имела в виду. Разумно ли отдавать сына в его руки?
— Я должен направить к нему посланника самого высокого ранга, а кто выше моего старшего сына и наследника? Никому другому Октавиан ответа не даст.
— Он может ответить так, что тебе совсем не понравится, — предупредила я. — Ты очень рискуешь.
Антоний вздохнул.
— Будем надеяться на лучшее… Антилл, никто не должен знать о содержании второго письма, кроме самого Октавиана. Позаботься об этом.
— А что там? — спросила я с неожиданной подозрительностью.
— Сказано же, этого не должен знать никто, кроме Октавиана, — твердо заявил Антоний. — Даже ты.
Он положил руки на плечи сына.
— Я целиком полагаюсь на тебя. И буду ждать твоего возвращения с ответом.
Мальчик — уже молодой человек — расправил плечи, гордясь оказанным доверием.
— Да, отец. Твое поручение — честь для меня.
Пока мы ждали вестей, Антоний с его обществом «смертников» устраивали пир за пиром, переходя из одного городского особняка в другой. Каждый старался превзойти своего предшественника в безумной расточительности, стремясь с наибольшим блеском растратить свое земное достояние — словно сжигали его на погребальном костре. Я находила это занятие скучным. Почему никто никогда не написал о том, что бессмысленные попойки и экстравагантные увеселения оставляют такой же простор для раздумий, что и полное уединение? Человек одинок даже среди толпы.
Мардиан привел к нам двоих мускулистых мужчин.
— Вот те, кого вы искали, — сказал он им, нам же заявил: — Это ваши защитники.
Я этих защитников никогда в глаза не видела.
— Кто вы такие, добрые люди? — пришлось спросить.
— Мы гладиаторы из вифинской школы, нас готовили сразиться на играх в честь твоей победы. Если будет на то воля богов, рано или поздно эти игры состоятся. Мы не переметнулись на сторону врага.
Мужчина, говоривший за обоих, отличался могучей статью и был выбрит наголо. Я задумалась о том, какое оружие он предпочитает. Фракийское? Самнитское? Мне казалось, сеть ему бы не подошла: для нее нужны более длинные руки.
— Но по пути к тебе нас остановил царь Ирод. Большая часть нашего отряда осталась там, а мы сбежали, чтобы предстать перед тобой.
Его спутником был длинноногий темнокожий нубиец. Хороших гладиаторов собирали со всего мира.
— Значит, ускользнули только вы двое? — уточнил Антоний.
— Боюсь, что так, господин.
— Ты и твои товарищи сохранили мне верность, когда все подвластные цари презрели клятвы и обеты, — промолвил Антоний, и мне показалось, что его голос слегка дрожал. — Я вам глубоко благодарен. Вы герои среди героев.
Он повернулся к Мардиану.
— Награди их золотом по заслугам и посели во дворце.
— Вам придется немного переучиться, — сказала я. — У нас игры проводятся на греческий манер, без кровопролития. Но я думаю, вы приспособитесь.
