Все, что экспортировала Саба, дорого стоило, будь то золото Пунта или ладан Хадрамаута, которые проходили свой долгий путь по земле, становясь тем дороже, чем больше сил уходило на их защиту, а потому к моменту доставки на рынок товары ценились по весу золота, если не выше.
— Этот новый экспорт был рассказом очевидца того чуда, которым стала новая царица Сабы, — улыбнулся торговец.
Я рассмеялась, искренне, и звук взлетел к верхушкам фиговых деревьев.
— В оазисах каждое племя являлось не только поглазеть на товары и поесть у наших костров, но прежде всего затем, чтоб узнать новости.
— Да, — сказала я. — Об этом мне кое-что известно.
— И мы не оставили их в неведенье. Вскоре рассказы о твоей красоте и богатстве достигнут всех уголков мира.
— Ты льстишь мне.
Тамрин драматично вздохнул.
— Ты говоришь, что я льщу, а они говорят, что я преувеличиваю, когда похваляюсь, что сами звезды спустились в твой зал, где благовония курятся день и ночь и божественный запах вдыхают все, до последнего дворцового раба. Что слоновая кость, мрамор и алебастр здесь как будто песчаник, а коричная кора в Марибе все равно что хворост для костров. Что служанка царицы одета так пышно, что ее можно принять за царицу. Но невозможно ошибиться, увидев саму царицу, равных которой нет и не будет… — Его взгляд стал мечтательным. Нижняя губа блестела от вина. — Нет. Невозможно ошибиться, увидев красоту, которая с первого взгляда навек остается в сознании видевшего лицо воинственной богини. Настолько великую и ужасающую красоту запоминают, однажды увидев, во всех мельчайших чудесных деталях.
Я вздохнула и покачала головой, словно показывая, что он безнадежен, а Тамрин со смехом пожал плечами.
— Так значит, правду говорят о сабейских торговцах, — сказала я. — Они могут рассказывать о Сабе что только пожелают, ведь никто, кроме таких же торговцев, не отправится так далеко проверять их честность.
— Меня заклеймили бы лжецом и обманщиком, не будь мои слова истинной правдой, — ответил он с тихой улыбкой.
И это человек, который ни разу не видел моего лица!
— Но и я тоже жажду услышать новости, — продолжила я. — Расскажи мне о мире за пределами Сабы, о том, что ты видел и слышал о нем.
— Ах да. В Афинах, городе за западным морем, появился новый царь. Финикийцы торгуют с его народом и восхищаются им. Те тоже купцы, своего особого рода.
— А финикийцы?
— Как прежде, плавают через море, с каждым годом все дальше. Их навигаторам нет равных. Это не изменилось.
Тамрин казался отстраненным, говоря это, словно думал совершенно о другом. За год путешествий его лицо похудело, отчего синие глаза приобрели жестокий, почти дикий блеск.
— Твои дары слишком изысканны. Я должна возместить их тебе, в особенности коня и его потомство. Верблюды, козы, золото — назови, чего ты желаешь, и это твое.
— В этом нет необходимости, — сказал он, небрежно выбирая с одного блюда финики, а затем с другого жареный в масле миндаль.
— Я настаиваю.
— В этом нет необходимости… поскольку это уже сделано. Я получил взамен пурпурные ткани и специи. Золото и драгоценности, масло и жеребец — а также фураж для него и два верблюда для перевозки — все это подарки от царя Израиля, Соломона.
Я недоуменно посмотрела на него.
— Я не знал, пожелаешь ли ты предавать это дело огласке, а потому не стал говорить о подарке в зале. Прости меня, царица. Я подумал, что твоим придворным не повредит уверенность в том, что все это — результат твоей прошлой затеи.
Он был умен.
— Подобные пышные представления были обычны, когда ты возвращался ко двору моего отца?
Он покачал головой.
— Нет. Твой гамбит окупился сторицей. Ты уже стала мудрым правителем, о царица, и верно решила начать разговор с молчания.
— Мой гамбит…
— Не посылать сообщения, не посылать даров. Царь был в крайнем замешательстве.
— Тогда я тем более должна услышать рассказ об этом.
— Я привез ему вести о смерти твоего отца…
— И сообщил их лично царю?
Он кивнул.
— Именно так. Я стоял перед всеми его придворными, а он устроил мне такую выволочку, что я вначале не знал, что и отвечать.
— Устроил тебе выволочку? Ты мой подданный. Твои манеры при дворе закалены и отполированы, как клинок. Иными словами, ты говоришь мне, что он устроил выволочку мне.
Тамрин поднял на меня посерьезневший взгляд.
— Расскажи мне все по порядку и без прикрас.
— Я привез ему весть о смерти твоего отца, — начал он с самого начала. — О твоих союзниках, которые готовились поддержать твое право на трон, о марше на столицу. О полном поражении твоих врагов, об укреплении земель, о постройке новых храмов во имя лунного бога. «Разве она не прислала мне вести, подарка или прошения о союзе?» — сказал мне царь.
Я коротко хохотнула. Прошение этому свежеиспеченному царю-выскочке?
