Впрочем, скоро относительное изобилие долин крупных рек сменилось горными перевалами, мы забирались всё выше, стараясь обходить самые громадные массивы. Я видела те горы, что встречали и Александра, самые высокие из всех, как говорят, всегда осенённые снежным покровом. Нас было около двухсот человек при пятистах лошадях, и, как вы понимаете, мы стали испытывать трудности с продовольствием. Потом уже стало понятно, что надо было взять значительно севернее, но мы не знали дороги и несколько дней брели по снежному хребту, что стоило нам десятка человек и около тридцати лошадей. Однако спуск не принёс облегчения, и отдых в долине с крепостью был недолгим, ибо впереди нас ждала пустыня, как показалось мне, не меньше той, что в Ливии, коли верить рассказам.
Да, сер о таком не говорил, впрочем, лучшим наказанием ему было то, что он шёл с нами и на своей шкуре мог всё это испытать, да ещё Барайас хлестал его плетью, браня за ложь. Нас гнало вперёд многое - невозможность вернуться, грёзы о новом мире, звериное упрямство и жажда преодоления, почти не зависящая от того, к чему мы стремимся. Вступив в пустыню, мы стали безжалостны, ибо всё, встреченное на пути, нужно было использовать для выживания, мы нападали на замеченные караваны и маленькие посёлки, уводили лошадей, забирали еду. Однако скоро мы удалились от реки и перестали встречать следы человека, вокруг была одна сушь и мёртвые кустарники, все понимали, что, если мы отклонимся от восточного направления, навсегда затеряемся в этих неведомых просторах, нужно было вновь найти реку. Скоро вода почти подошла к концу, мы могли питаться ящерицами и змеями, павшими лошадьми, но всё это мало помогало, ибо пища в горло не лезла.
Я, как и многие, подолгу внюхивалась в воздух, желая почувствовать свежесть от воды, но ничего не было, в мареве горизонта возникали какие-то тени, однако мы уже знали, что они ни к чему не ведут. Лошади падали, как и люди, и нужно было что-то делать, поэтому мы отправляли группы разведчиков, что искали реку или оазисы, удаляясь от отряда на значительное расстояние, некоторые из них не вернулись. Однажды я была в такой группе ещё с двумя воинами, мы нашли пересохший колодец и человека, что бросил павшего осла и брёл пешим, языка его мы не знали, и я тащила его за собой на верёвке, желая показать остальным. Однако мы слишком далеко отошли от отряда, и вода у нас кончилась, под одним из воинов пал конь, я сказала ему идти пешком, но он не дошёл, уже к вечеру я, обезумев от жажды, убила пленника и пила его кровь, однако это мало помогло, меня лишь много рвало...
- Почему ты не убила прежде лошадь? - спросила девушка.
- Конь полезен, пока может идти, - горько улыбнулась Зена, - разумеется, первым я убила человека. Знаю, это не то, что обычно рассказывают о путешествиях, но вы не чужие люди для меня, и вам я скажу, как всё было на самом деле. К утру я вышла на отряд одна, и путь продолжился, мы пили глотка по три в день, стараясь разделить остатки на всех, впрочем, о слабых никто не заботился. Мне никого не было жалко из них, и я не оборачивалась, когда кто-нибудь падал позади, даже собственная смерть меня уже мало заботила.
Когда надежда почти угасла, мы набрели на оазис с источником воды, скоро нашли и реку, сильно обмелевшую в это время года, но настоящую реку. Это помогло нам спасти хотя бы часть коней, только придя в себя, мы произвели подсчёты и убедились, что осталось сто девятнадцать человек при ста восьмидесяти лошадях. Потом мы прошли ещё долгий путь, однако, наученные опытом, запаслись большим количеством воды, и сухая степь, открывшаяся пред нами, лучше подходила лошадям. Мы никого не боялись, ибо нам нечего было терять, наверное, только поэтому мы и выжили. Люди шарахались от нас, почерневших от солнца и лишений, исхудавших и постоянно мучимых голодом, облачённых в изодранные и грязные одежды, почти обезумевших, захваченных одним лишь стремлением. Мы готовы были сражаться с кем угодно, даже если их было в три-пять раз больше, ну а жизнь вокруг стала заметнее - племена, родственные скифам, кочевали со своими табунами, встречались и торговцы, даже поселения земледельцев кое-где попадались.
