Третья часть о приключениях молодой чародейки Белавы. Счастье было уже у нее в руках, но своенравная девка опять все сделала по своему и придется ей теперь разбираться самой с новой напастью.
Городская суета оглушала, изматывала, высасывала силы. Люди сновали по своим делам, торговались, сплетничали, ругались и били по рукам. Шум базара раздражал, но пройти мимо было невозможно, потому что базар в Белом Граде — это нескончаемое многообразие товаров и развлечений. Сюда съезжались люди и нелюди, чтобы продать или купить, приобрести полезные знакомства, да и просто развлечься. В разных концах базара стояли помосты, где выступали циркачи и актеры разных рас и жанров.
Именно на белоградский базар и направлялась девушка на рыжей лошадке. На девушке был одет кафтан царских чародеев, украшенный на рукавах золотым солнцем, чудной меч с рукоятью змеиной головой периодически шипел, когда девушка приближалась к прилавку, за которым стоял нелюдь, но она не обращала внимания, угрозы здесь не было. Да и связываться с царским чародеем было совершенной глупостью. Девушка ненадолго остановилась, осмотрелась и направилась к яркому шатру, где надрывался зазывала в не менее ярком одеянии. Рыжая кобылка ткнулась мордой в плечо зазывале, и тот резко обернулся, собираясь нехорошо назвать нерасторопного прохожего, но, рассмотрев всадницу, тут же расплылся в подобострастной улыбке:
— Белавушка, — проворковал он, — здрава будь, голубица наша распрекрасная. Как жива-здорова?
— Твоими молитвами, Берсень, — усмехнулась в ответ чародейка. — Чем сегодня народец радуешь?
— Твоими молитвами, Берсень, — усмехнулась в ответ чародейка. — Чем сегодня народец радуешь?
Так ведь знамо чем, — Берсень посмотрел ей в глаза наичестнейшим взглядом. — Ковры шамаханские, платки батурские, кружева гневешские, бусы и серьги из Рославаграда. Все как всегда, благодетельница, все как всегда.
И хорош у тебя товар, Берсень, — подмигнула девушка. — А нет ли у тебя чего необычного, с Буяна-острова, например?
Да откуда, Белавушка? — изумился мужик. — Там такие бешенные деньги за въезд берут, я и не суюсь. Да и что там у них брать-то? Тьфу, одно недоразумение, а не товарец. Ты лучше гневешские кружева взгляни, такая красота!
— Прав, ты, друже, ой, как прав. Нет ничего стоящего на Буяне-острове, окромя птицы Жар. — Белава прищурилась. — Только вот кто-то общипал птичек-то волшебных. Перья из хвостов повыдергивал, представляешь?
— Да ты что, матушка?! Вот же лиходеи какие, ты подумай, — Берсень закачал головой. — И что же теперь, ищут перышки?
— А что их искать, новые вырастут, а вот вора ищут. — чародейка снова усмехнулась. — Пойдем-ка, Берсень, лавку твою поглядим.
— А что ее глядеть-то? — он задернул полог. — Там и глядеть-то не на что.
— Да как же? А гневешские кружева? — девушка удивленно округлила глаза.
— Да были б то кружева! Так, дырка на дырке.
Она засмеялась, отодвинула в сторону упирающегося мужика и прошла внутрь, отправляя поисковое заклинание. Потом уверенно направилась вглубь лавки и отдернула еще один полог. Затем щелкнула пальцами, и стопка скрученных ковров легко поднялась в воздух, освобождая скрытый под ними сундук. Чародейка откинула крышку и прикрыла глаза от нестерпимо яркого света, лившегося из недр сундука.
— Берсе-ень! — позвала она.
За ее спиной появился мужик с выражением крайнего изумления на хитром лице. Он схватился за голову, нехорошо выругался и возопил:
— Что удумали лиходеи, честного человека оболгать решили! Кто мне посмел подбросить сие диво? Сухан, Прехвал, а ну быстро сюда!
Двое работников Берсеня влетели на зов хозяина и, рассмотрев, на что опирается незваная гостья, сделали круглые глаза, усердно кланяясь ей. Белава насмешливо следила за троицей, но хранила молчание. Хозяин напустился на двух мужиков.
— Откуда тута это безобразие? Кто притащил? — грозно вопрошал он.
— Знать, не знаем, Берсень Яроборович, — рванули они рубахи на груди. — Что хошь с нами делай, а первый раз видим, вот тебе, батюшка, честное наше слово!
— Может, кто в лавку заходил? — продолжал бушевать Берсень.
— Если и прорвалси кто, так мы не видали. Видать колдовство! — и многозначительно посмотрели на чародейку.
— А и точно, — мгновенно отреагировал Берсень. — Подкинули чародеи. Совсем совесть потеряли!
Она поперхнулась и уставилась на три наглые физиономии, сейчас обличительно взирающие на нее. Девушка подбоченилась:
— Та-ак, — протянула она. — Стало быть это я хвосты Жар-птицам ощипала?
— Ты? — Берсень и его работники еще больше округлили глаза. — Зачем, матушка чародейка?
— Бедных птичек обидела, — всхлипнул Сухан.
— Такую красу порушила, — утер слезу Прехвал.
— Почто ты над чудом надругаласи? — вопросил Берсень.
— Ну, все, — ответила в конец возмущенная Белава, и в ее руке возник огненный шарик.
Трое мужиков мгновенно оценили степень гнева чародейки и, не сговариваясь, развернулись на выход. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как оказались захвачены невидимой петлей и, упираясь изо всех сил, поползли обратно к девушке, увлекаемые силовым арканом. Она стояла, уперев руки в бока, и с негодованием смотрела на мужиков, которые продолжали надрываться: