Маша воспользовалась шумом и многолюдностью в трапезной, и выскользнула из дома в конюшню. Она любила лошадей с детства, в совершенстве изучила их нрав и вкусовые предпочтения всех четвероногих обитателей конюшни. Зная, какому скакуну что нравится, девушка несла им захваченные в кухне лакомства. Ее любимцу Снежку досталось самое лучшее сладкое яблоко.
Поздним вечером, когда все угомонились, наступил желанный и одновременно страшный момент, который старшая дочь воеводы Плещеева ждала весь день. Со страхом в сердце она сняла с себя нательный крестик, взлохматила волосы и в одной рубахе из домотканого холста, проскользнула в нежилую каморку, где летом спала ключница Акулина. Согласно обряду, Маша застелила подстилку из соломы свежей простыней, положила под подушку заговоренный новый гребень из соснового дерева и прошептала:
Суженый мой, ряженый!
Приходи ко мне во сне наряженный.
Себя покажи и меня причеши.
Да будет так.
После чего легла на свою новую постель, стараясь уснуть. Холод поначалу мешал ей сомкнуть глаза, но постепенно усталость взяла свое. Маша сначала задремала, затем полностью провалилась в черную бездну глубокого сна. И приснился ей молодец, статный, высокий, отменный охотник, если судить по тому как ловко он управлялся с луком и стрелами. Он с улыбкой протянул к ней руку, желая дотронуться до нее и провести по ее волосам сосновым гребнем, но тут, в самый животрепещущий момент, изо всех сил закукарекал несносный петух. Маша с досадой проснулась, желая, как и Дуня накануне извести излишне голосистую птицу. Она не успела разглядеть своего суженого как следует, лишь запомнила, что волосы у него черные как вороново крыло.
Девушка задумалась, стараясь понять у кого из знакомых Плещеевым молодых людей имелись иссиня-черные волосы, но, несмотря на все свои старания, так и не могла вспомнить среди жителей Тулы ни одного черноволосого красавца.
«Неужто мне придется замуж выходить на чужую сторону? – с огорчением подумала Маша. Ей и хотелось замуж, и не хотелось далеко уезжать от родительского дома, где она всегда могла найти себе защиту и помощь. Однако суженого конем не объедешь, и водой не обойдешь. Вспомнив про это, старшая дочь воеводы Никифора Плещеева приготовилась ждать того незнакомца, который привиделся ей во сне в Крещенскую ночь, решив принять свою судьбу, какой бы она ни была.
» Глава 2
Отшумели февральские вьюги, разлились от паводка морем весенние реки, стали цвести пышным цветом сады и луга. Отпраздновали Плещеевы Светлое Христово Воскресение, а там желанная Красная Горка подоспела. Дочери воеводы со своими сенными девушками тут же завели хороводы с песнями вокруг красивых яблонь и берез, поросших нежными зелеными листочками, водить и игры девичьи. Еще любимое их развлечение было - на высоких деревянных качелях взлетать выше птиц, с силой качаться, да так, чтобы подольше на них удержаться. Кто первая запросилась на землю, та и проиграла!
Варвара Ильинична смотрела из окна терема на смеющихся девушек, забавляющихся на качелях, вырезанных в форме утки и у нее сердце сжималось при виде их веселости и беззаботности. Совсем они еще были несмышлеными и не ведали, сколько в мире таится зла. Знала Варвара Ильинична, много греха взял на душу ее супруг Никифор, чтобы материальный достаток в доме был и богатством все семейство его было обеспечено. Тушинскому вору, который выдавал себя за Лжедмитрия, в молодости в Смутное время служил, литовцам – извечным врагам Руси союзником был, да еще и татарам. Затем опомнился, стал верным слугой царю Михаилу, а затем сыну его, юному государю Алексею, однако и сейчас на посту тульского воеводы не упускал Никифор Плещеев случая взять мзду и взятку в виде богатого дара.
Благочестивую Варвару Ильиничну тяготило знание о мужниных грехах, хотя ни разу она ни в чем супруга не попрекнула, как и подобало примерной жене. И в то же время женщина опасалась, что неблаговидные поступки мужа впоследствии скажутся на их детях, и придется им отвечать за отцовские прегрешения. Особенно волновалась она за старшую дочь Машу, к которой больше всего была привязана. Не было достойного жениха для нее поблизости, а ведь девушке уже семнадцатый год пошел. Но не выдавать же ее за Яшку-пьяницу Невзорова – сына самого богатого в Туле дворянина, или же за нищего, за неровню? И Варвара Ильинична, встав на колени, усердно молилась перед большими семейными иконами в золоченых окладах, моля Богородицу уберечь ее детей от всякой беды.
Ее тихую сокровенную молитву прервал приход мужа.
- Варвара, зови наших дщерей, да поскорее! – велел он, поспешно крестясь на иконы.
- Что случилось, Никифор Юрьевич? – встревожилась Варвара Ильинична, поднимаясь с колен.