Те благоразумно согласились и разъехались по своим городищам. Когда же Хендрик с дружиной пошел за полюдьем, его встретили закрытые ворота и лучники на стенах. Осерчал твой дед крепко. Взяли мы на щит одно такое поселение, жителей перебили всех, включая женщин и детей. Городище спалили. Одни головешки остались. Затем Хендрик снова посылает гонцов к тем же вождям со словами: «Платите или с вами будет то же самое». Суми посовещались, поспорили, посчитали и решили платить. Так дешевле. С той поры платят они дань исправно. Сначала деду твоему платили, теперь дяде платят. В открытую не бузят, но исподтишка нагадить, это могут. Убить парочку заплутавших рокси, это как раз в их стиле. Ненавидят они нас люто, да и за что им нас любить - то. Понимаешь теперь, почему я встревожен. Нам с ними встречаться, ох как ни с руки.
- Ты мне никогда не говорил, что с дедом на восток ходил. – Ольгерд удивленно приподнялся на своей подстилке.
Фарлан всепонимающе улыбнулся.
- Знаешь, там много чего было, твой отец не любил вспоминать те дни.
- Зря. Мне интересно. Что дальше было, расскажи, Черный. – Глаза Ольгерда горели таким искренним любопытством, что Фаралан не мог отказать.
- Южный берег озера занимали венды. Их городища были и больше, и богаче. Хендрик ходил туда на ярмарки. Венды жили сытно. Многие из наших начали подбивать твоего деда переселиться на юг и брать дань с вендов.
Земли суми небогатые, мех зверя - это все, что можно взять. Хлеба опять же всегда не хватает, а там все есть. В общем, рассудили так. Оставить гарнизон в старом хольме для охраны женщин и детей, а всем остальным мужам идти на юг, завоевывать вендские земли.
Весной в четыре ладьи высадились на южном берегу. Начали ставить хольм. Выкопали ров, поставили стены, назвали Хольмгардом. Пришли венды, спрашивают.
- Пошто на чужой земле град ставите?
Хендрик им отвечает, что земля эта теперь наша, а вы должны нам теперь платить полюдную дань. Те удивились.
- Почему? Предки наши никому не платили, и мы не будем.
Дед твой решил пойти проторенной дорогой. Выбрал небольшое городище поблизости, и в один из дней напали мы на него всей силой. Людей побили, городище сожгли и вождям вендов послание разослали. Платите или с вами тоже будет. Венды - это не суми, так я тебе скажу. Прослышав о нашем нападении, они ничего считать не стали, да и спорить тоже, а всем скопом, со всех сторон начали стекаться к нашей крепости. День ото дня их все больше вокруг нашего Хольмгарда. Все злые, оружием трясут, грозятся. Мы не особо испугались, такой вариант рассматривался. Пусть покуражатся, попробуют нас на зуб, потери их быстро образумят. На третий день пошли на штурм, конечно, ничего не добились. Устелили поле трупами и откатились обратно в лес. Через неделю попробовали еще раз, результат тот же. Хендрик считал, что дело сделано, теперь надо ждать парламентеров с предложениями о мире, не тут - то было. Венды оказались крепким орешком. Они перестали штурмовать хольм и сняли осаду, но лес по-прежнему был напичкан их отрядами. Стоило кому-то из нас выйти за стены, они нападали. Мы стали выходить только крупными отрядами, они все-равно нападали. Конечно, венды несли потери куда значительнее наших. У нас почти все в кольчугах и шлемах, они, в основном, в коже. Мечи, наконечники из плохого железа. Но их больше. Даже если мы за одного нашего десяток вендов заберем, все равно хреново. Нам - то заменить павших некем.
Хендрик тоже упрямый как кабан, его не сломить. Сидим в Хольмгарде, выжидаем, делаем вылазки. Близлежащие селения вендов почти все пожгли. Не знаю, сколько бы это противостояние продолжалось, и чем бы закончилось, но случилось вот что. У вендов в основном луки охотничьи, стрелы с кремниевыми наконечниками или из сырого железа. Такие броню не пробивают, поэтому у нас больше раненых, чем убитых. Раненый ведь как, коли оклемается, то снова в строй встанет. Так они что удумали, стали наконечники своих стрел замачивать в тухлом мясе или рыбе. Убойная дрянь, скажу я тебе. Теперь любая царапина стала смертельна и смерть жуткая мучительная. Сидят себе венды в лесу из-за деревьев постреливают, в рукопашную больше не ходят. У нас пошли серьезные потери, бойцы отказываются выходить за стены. Боятся. Одно дело в бою пасть с мечом в руке, другое невесть от чего сдохнуть. Через месяц начался голод. Хендрик понял, не удержаться. Вышел к вендам на переговоры. Видимо они тоже устали от войны. Два дня сидели, перетирали, что да как, наконец, решили. Мир. Мы уходим. Берем только личное оружие. Всю добычу, городище, припасы, все оставляем и выплачиваем еще виру в десять гривен серебром. Тогда венды нас пропускают и забывают о нашем нападении. Неслыханно. Все орут: «Ругаланд дани не платит». Хендрик послушал, послушал да как рявкнет.
- Хватит. Собирайтесь.
Деда твоего ослушаться никто не смел. Зато по договору мы могли на следующий год приходить на ярмарки. Венды обещали зла не иметь. И честно скажу, слово свое они сдержали.
Ольгерд, забыв про сон, слушал как зачарованный.
