Винтовка исчезла. Ее словно и не было никогда. Словно кроме жизни в этом доме, она ничего другого никогда не знала, словно она никогда не была ничем иным — только вот этой никем не любимой девочкой. Вскоре ей придется признать, что винтовки нигде нет. Она упала в трещину, которая может проглатывать девочек с такой же легкостью, с какой пожирает винтовки. Она чувствует, что исчезает, ощущает, как смягчаются ее кости, проскальзывают в ее кожу. Она просыпается, дрожа всем телом, убежденная, что чьи-то невидимые руки тащат ее куда-то, а она беззащитна без оружия, слишком слаба, чтобы воспротивиться врагу. Прости меня, аббаба[13], говорит она каждую ночь. Она извиняется перед отцом, потом ждет, когда солнечный свет зажжет свой сердитый жар, в котором сгорит темнота.
Ожерелье Астер: в один прекрасный день она находит его — оно засунуто глубоко в верхний ящик письменного стола Кидане, этого деревянного стола с прекрасной резьбой, теперь почти всегда заваленного картами и газетами, а еще на столе портрет их сына, маленького Тесфайе. Хирут выдергивает руку из ящика, сжимает ожерелье в ладони. Это увесистое, массивное золотое распятие на великолепной цепочке, она держит его в трясущейся руке. Ожерелье выскальзывает из ее пальцев и со звоном падает на пол, как мешочек с монетами, и когда она с бьющимся сердцем спешит его поднять, ей слышится чье-то дыхание в комнате. Она поворачивается: перед ней два стула, развернутые к столу, на стене выцветшая фотография отца Кидане и еще одна — супружеской пары в молодые годы. На столе все та же кипа документов, а поверх них лежит фотография множества марширующих людей в абиссинской национальной одежде и фотография императора Хайле Селассие, который смотрит на нее обвиняющим взглядом. Все та же сабля стоит все в том же своем углу. Ничто не сдвинулось с места, но Хирут кажется, будто стены разъезжаются и к ней тянется рука, готовая выхватить ожерелье, а потому она сжимает пальцы еще сильнее и бросается наутек.
Она закапывает его у конюшни в ямке, которую вырыла под поленницей Берхе. Она продолжает уборку. Она продолжает поиски винтовки. Хирут живет, понимая, что за ней наблюдают, следят, что она представляет собой любопытное зрелище в доме, который весь сияет от ее усердного труда. И только по ночам позволяет она переменам взять свое, позволяет своему сердцу наливаться радостью, разрешает себе улыбаться. Она тихонько поглаживает место рядом с собой — там раньше лежала винтовка, потом она закрывает глаза, и ей видится девочка, стоящая на вершине горы: девочка смотрит на поверженных врагов, победно держа в руке свою винтовку.
И теперь уже не страшно, совершенно не страшно взять еще раз и продолжить брать. Вот что она берет: желтую бусину, лоскуток красного шелка, золотую декоративную кисточку, пять резиновых полосок, шесть талеров, сломанный карандаш, ржавый карманный ножик, порванный зонтик, подкову, маленький камушек янтаря, ручное зеркальце, ладанку, изящную кофейную чашечку с золотой каемкой, штемпельную подушечку, сломанный компас, сложенную карту, миниатюрную Библию в кожаном переплете, два закрытых медальона, деревянный крест размером с ладонь, зеленый шерстяной шарф, сегмент изящной золотой цепочки, переливающийся голубой камень, кусочек мыльного камня, ножик для разрезания писем с серебряной рукояткой, винный бокал, шесть спичечных коробков, две раздавленные сигареты, пустую таблетницу, кожаный браслет, часы без браслета, мухобойку из конского волоса, складной веер, стопку проштемпелеванных документов, два сложенных конверта, деревянный нательный крест, кожаный нательный крест, две серебряные цепочки, клочок черного бархата, бракованную катушку с хлопковой нитью, клубок зеленой пряжи, погнутую миниатюрную рамку, бусы, кожаную сумку, стеклянную чайную чашку, ложку с золоченым черенком, картинку размером с ладонь, изображающую Йезуса Кристоса, детский браслет, пенсне, ножные браслеты, одну золотую сережку, черный шарф с золотой вышивкой, бинокль, одноцветный черный шарф, пару золотых сережек с рубинами, браслет под стать сережкам и великолепное кольцо с рубином.
Темной ночью она закапывает все это в ту же ямку, где лежит ожерелье, бесшумно разобрав поленницу, а потом воссоздав ее точно в прежнем виде. Она осторожна, она наслаждается радостью владения, неожиданная легкость кражи делает ее смелой. Она больше не боится задержаться у радиоприемника, когда Кидане слушает сообщения и речи на языке, который, как она вскоре понимает, называется французским. Она задерживается в коридоре, когда он в своем кабинете разговаривает с Астер. Она слышит новые слова: Лига Наций, Муссолини, Британия, маузер, артиллерия, пароходы. Она слышит, как он командует женой так, словно та прислуга: приготовить припасы, запасти воду на три дня, не тратить время на шарфики, пусть вяжут другие женщины, сказать им, чтобы были готовы, — уже скоро. Хирут отбрасывает лишние подробности, прислушиваясь, не прозвучит ли название винтовки, принадлежавшей прежде ее отцу, а потом и ей: Вуджигра.
