— Да, и она тоже. Но всё так сложно. В одном я уверена: то, что порой кажется нам вовсе невыполнимым, удаётся лучше всего. Как я молилась о вас, мой дорогой! Я обязательно напишу ей и постараюсь повлиять на неё. Но моя сестра — девушка с сильно развитым чувством долга, и это чувство долга, тем более по отношению к Богу, в ней непреодолимо. Я знаю, как глубока её любовь. Поверь мне, Ники, редкая женщина способна любить так, как любит тебя Аликс! Но она не может решиться переменить веру. Ей кажется, что это будет неправильно. Я призвала на помощь всю свою любовь к ней и пыталась убедить её, что Сам Господь велит ей полюбить православную религию, так как она является истинно верной, единственной, которая осталась неповреждённой в течение столетий и продолжает быть такой же чистой, как вначале. Но увы, Аликс не может решиться. Мы с тобой должны молить Бога, и я очень надеюсь на лучшее. Бедняжка, она так мучается: с одной стороны, чувство сильной любви, а с другой, как она полагает, её чувство долга. Всё же я надеюсь убедить её сделать правильный выбор, помочь ей понять, насколько протестантская религия бедна по сравнению с православием. В конце концов, любовь — это святое, одно из самых чистых чувств в мире. Что касается других её сомнений, они ничто в сравнении с этим. Я действительно уверена, что наш отец также даст своё согласие, потому что он уже успел полюбить тебя.
— Но королева Виктория?
— Да, думаю, сейчас бабушка осталась бы недовольна. Вряд ли ей понравится, что две её внучки окажутся в России. Политика почти всегда идёт вразрез с любовью. Но, возможно, по прошествии некоторого времени я поеду навестить бабушку и смогу убедить её переменить взгляды и не мешать счастью двух людей, так любящих друг друга. Если бы только сама Аликс решилась! Тогда, уверяю, бабушка сдалась бы, потому что она обожает Аликс. Сейчас мы должны молиться, Ники. Если вы оба так любите Бога и друг друга, быть не может, чтобы Он не разрешил сомнения Аликс в пользу истинной веры. Я свято в это верю.
— Я тоже верю, Элла...
Аликс прочла ещё страницу и со вздохом отложила книгу. Православная вера, которую так жарко приняла в сердце дорогая Элла, оставалась чужой и непонятной, и сколько бы сестра и её муж, великий князь Сергей, ни присылали книг, чтобы помочь ей осознать её религиозные, на их взгляд, заблуждения, сердце молчало. Когда-то в детстве при мучительных приступах головной боли Аликс казалось, что ничего на свете хуже быть уже не может и сильнее страдать она не будет никогда. «Глупенькая маленькая принцесса! — говорила она теперь. — Ты и не знала тогда, что придут в твою жизнь такие страдания, что любое мучение тела будет ничто по сравнению с мукой души!»
Что проку в том, что она, как все восхищённо уверяют, хорошеет с каждым днём, становится всё красивее, очаровательнее, грациознее — что проку? Всё это должно радовать лишь
И неужели возможно, став духовной преступницей, принимать любовь такого чистого, такого искреннего и убеждённого человека, как Ники?
Его фотографию Аликс хранила в тайне от любопытных глаз. Сейчас она достала её и, грустно разглядывая обожаемое лицо, на которое не могла наглядеться, стала говорить ему так, будто он сам стоял сейчас перед ней и печально смотрел на неё своими прекрасными, добрыми и внимательными глазами:
