Среди Романовых привыкли считать Дмитрия Павловича наиболее подходящей парой для старшей царской дочери, и именно это заставило Николая задаться вопросом: настолько ли Дмитрий разумен и надёжен, чтобы составить счастье его умницы Ольги. В этих серьёзных раздумьях он не слишком-то слушал светский щебет Дмитрия и даже не заметил, как в комнате появился Алексей, что-то прятавший за спиной. Крадущимся шагом, с самым невинным выражением лица мальчик приближался к Дмитрию сзади. Отец наконец увидел его, нахмурился, но сказать ничего не успел. Таинственный предмет, принесённый наследником, оказался большой арбузной коркой в виде чаши, и эта чаша уже в следующую секунду причудливой шапкой украшала голову Дмитрия Павловича. Великий князь охнул от неожиданности, ничего не поняв, но, увидев смеющееся личико Алексея, сам расхохотался. С трудом стянув «шапку» с головы, он захохотал ещё сильнее, царевич вторил ему, и, глядя на это веселье, Николай и сам не удержался от улыбки. С трудом он придал лицу строгость и приказал:
— Алексей, немедленно извинись!
— Да нет-нет, не стоит! — замахал руками Дмитрий. — Это было довольно забавно.
И, всё ещё посмеиваясь, он тщетно пытался придать причёске приличный вид...
Появившийся матрос выловил в очередной раз сбежавшего от присмотра наследника и увёл его из кабинета. Николай увидел на миг огромные погрустневшие глаза, полные кроткого укора, и помрачнел. Он представил себя на месте сына: а если бы его, в детстве такого же шалуна и непоседу, в восемь лет окружили непрестанным надзором, не позволяя сделать лишний шаг?
Да, собственно, разве с ним самим, государем, не то же сейчас происходит? Только за Алёшей следят любящие его два матроса, специально приставленные к мальчику, чтобы оградить от несчастных случаев, а к нему — императору всероссийскому — приставлена полицейская охрана, вроде бы для тех же целей — охранять, но на самом деле — шпионить. Сколько раз протестовала милая Аликс, раздражаясь, что они хуже пленников, а он, русский царь, ничего не мог поделать. В Крыму во время царской прогулки один такой ревностный «охранник» даже с горы скатился — прямо к ногам императора. Каждый шаг записывается, даже телефонные разговоры прослушиваются... Зато и удовольствия большего нет, чем полицию надуть, оказаться там, где не ждали, оторваться на автомобиле, вырваться на отдыхе на незапланированную прогулку... Эх, да ведь так же и Алексей себя ведёт со своей домашней «охраной». Царь глядел сыну вслед: «Нет, надо что-то менять...»
Умница Татьяна, и сдержанная, и послушная, и деятельная, не витающая в облаках, с сестрой не расстаётся. Их так и прозвали — большая пара, в отличие от пары малой — Марии и Анастасии. Они чудесно дополняют друг друга — темноволосая красавица Татьяна, жалеющая, что не родилась мужчиной, дабы делом помогать родителям в трудные минуты, и прелестная белокурая принцесса Ольга, нежная, нехозяйственная, любящая книги, мечты и философские рассуждения, к которым весьма склонен её глубокий и ясный ум. Татьяна никогда нарочно не старалась выбиться в старшие, но как-то само собой получалось, что при ней старшинства Ольги не замечали. Матери со второй дочерью, столь на неё похожей, и проще, и радостней — они без слов понимают друг друга. Но сердце болит сильнее всё-таки за старшую...
Александра взяла в ладони милое нежное личико, в последнее время необыкновенно похорошевшее.
— Оленька, дорогое дитя моё... Ты хорошо подумала? Ты уверена, что не хочешь стать супругой Дмитрия?
Ольга медленно покачала головой.
— Нет, мама́. Я не хочу этого брака. К тому же Дмитрий, кажется, скорее расположен к Татьяне.
